Страница 39 из 71
Для Мо Цинсюаня эти прикосновения были в новинку. Тысячу лет никто не смел прикасаться к нему без его позволения. Его боялись, перед ним преклонялись, но никто не трогал его плоть с такой обыденной, профессиональной заботой. Её пальцы не излучали магии, они не пытались проникнуть в его ядро. Они просто искали признаки боли, проверяя целостность того самого "механизма".
Он смотрел на её сосредоточенное лицо. На темные тени от недосыпа под её глазами. На бледную кожу и упрямую складку между бровей. Она была такой хрупкой, лишенной малейшей искры духовной силы, но в этой хрупкости скрывалась воля, способная гнуть сталь и переписывать законы жизни и смерти.
Внезапно он перехватил её руку.
Анна вздрогнула и подняла глаза. Его хватка была мягкой, но абсолютно непреодолимой.
— Вы что-то почувствовали? Боль при пальпации? — быстро спросила она.
— Нет, — Мо Цинсюань смотрел ей прямо в глаза. Серебристые искорки в глубине его радужки мерцали в тусклом свете зала.
Он приложил её ладонь к центру своей груди, туда, где под зашитой костью и слоем мышц билось сердце.
Анна почувствовала этот ритм. Ровный. Мощный. Сильный. Больше не было аритмии, не было того страшного замирания, которое она ощущала в центре ледяной бури. Сердце бессмертного мастера работало как идеальный швейцарский хронометр.
— Я слышал сказки, Линь Юэ, — тихо произнес Мо Цинсюань, не отпуская её руку. — Древние свитки секты, которые хранятся в самых глубоких архивах, упоминают эпоху до Великого Раскола. Эпоху, когда целители не использовали ци. Они знали тайны крови, костей и нервов. Они могли разрезать человека пополам и собрать его заново. Но те знания были утеряны, смыты временем и заменены алхимией.
Анна замерла. Её сердце пропустило удар.
— Вы хотите сказать, что в этом мире... уже была хирургия? — прошептала она.
— Я не знаю, как это называлось, — мастер ледяного пика медленно отпустил её руку. — Но когда ты вскрыла грудь Шэнь Цзэ, старейшины назвали это кощунством. А я... я вспомнил те старые легенды. Ты не изобретаешь ничего нового, Линь Юэ. Ты пробуждаешь то, что этот мир забыл.
Он посмотрел на свои руки.
— Су Чанхэн верил в магию. Он думал, что ци может решить любую проблему. Он стал слепым в своем могуществе. Мы все стали слепыми. Мы научились разрушать горы одним ударом меча, но забыли, как зашить разорванный сосуд.
Анна молчала. Понимание того, что она не просто чужак, нарушающий правила, а, возможно, носительница утраченного искусства этого мира, меняло всё. Это давало её действиям легитимность.
Она сделала шаг назад и взяла чистый бинт.
— Поднимите руки. Я наложу новую повязку.
Мо Цинсюань послушно поднял руки, позволяя ей обмотать его грудную клетку тугими слоями ткани. В тишине пустого зала было слышно лишь их дыхание.
— Знаете, мастер Мо, — негромко сказала Анна, завязывая узел на бинте. — В моем прошлом... там, откуда я родом, люди не умеют летать на мечах. Мы не живем по тысяче лет. Наши тела слабы и хрупки.
Она заправила кончик бинта и посмотрела ему в глаза.
— Именно поэтому мы научились чинить их так хорошо. Потому что у нас нет магии, чтобы скрыть свои ошибки. Это закон выживания.
На губах бессмертного мастера появилась легкая, едва заметная тень улыбки. Она не была холодной или надменной. Это была улыбка человека, который впервые за тысячу лет нашел кого-то, кто его понимает.
— Закон выживания, — повторил он. — Жестокий, но справедливый закон.
Он медленно встал, запахивая свои белые одежды.
— Павильон алхимиков теперь твой. Ресурсы, печи, металлы. Используй их так, как считаешь нужным. Построй свою... больницу. И если кто-то посмеет встать у тебя на пути, скажи Шэнь Цзэ. Мой меч все еще остер, даже если я не могу пока им махать.
Анна слабо усмехнулась.
— Спасибо, мастер Мо. Но я предпочитаю решать проблемы скальпелем. Он точнее.
— Я заметил, — Мо Цинсюань направился к выходу, но у дверей остановился и обернулся. — Линь Юэ.
— Да?
— Твои ожоги. На руках.
Анна машинально взглянула на свои пальцы. Следы от демонического некроза, которые он залечил своей ледяной ци в её первое посещение, почти исчезли, оставив лишь легкую пигментацию.
— Они не болят. Ваша магия сработала отлично. Местная криотерапия, — ответила она.
— Береги свои руки, — тихо, но с пугающей серьезностью сказал Мо Цинсюань. — Они — самое ценное оружие, которое есть у этой секты.
Двери зала закрылись за ним, оставив Анну одну.
Она посмотрела на свои тонкие, бледные ладони. Оружие. Впервые за долгое время она почувствовала, что находится на своем месте. Этот сумасшедший, пропитанный магией мир нуждался в ней. Нуждался в её холодном разуме, в её знании анатомии, в её способности видеть причину там, где другие видели лишь проклятие.
— Что ж, — пробормотала она про себя, собирая свои стеклянные пластинки с антибиотиком в деревянную шкатулку. — Если мы строим здесь нормальную медицину, мне понадобится больше людей. Нужно организовать курсы по анатомии для младших учеников. И заставить мастера Те выковать мне автоклав для стерилизации.
Вернувшись в павильон медицины, она застала там атмосферу тихой, деловой суеты.
Чжоу неотрывно следил за капельницей, аккуратно записывая время и объем жидкости на дощечке. Бай Лянь возилась с тазами и чистым бельем. Ван Линь на кровати глубоко и ровно дышал. Кризис миновал. Острый инфекционно-токсический шок был побежден банальным физиологическим раствором и первым в этом мире антибиотиком.
— Наставница Линь! — Чжоу подскочил, увидев её. — Раствор закончился. Что делать дальше?
Анна подошла к кровати. Она проверила пульс пациента, осмотрела слизистые, пощупала живот.
— Иглу вынимай. Место прокола зажми чистым хлопком на пять минут, чтобы остановить кровь. Бай Лянь, принеси отвар ромашки — нужно промыть ему желудок, чтобы снять воспаление со слизистой.
Она устало опустилась на свой стул. Битва была выиграна. Биологическая угроза устранена. Су Чанхэн повержен. Но Анна понимала, что это только начало.
В этом мире, где люди привыкли полагаться на богов и пилюли, её путь будет долгим и трудным. Ей придется бороться не только с болезнями, но и с многовековым невежеством. Ей придется доказывать каждый свой диагноз, каждый разрез скальпеля.
Но теперь у неё была власть. Были ресурсы. И был союзник — человек с холодным, как лед, но абсолютно здоровым, ровно бьющимся сердцем.