Страница 33 из 71
Эпидемиология алхимии
Утро следующего дня в павильоне медицины началось не с обхода, а с объявления карантина. Впрочем, слово «карантин» для местных учеников звучало как очередное непонятное заклинание Линь Юэ, поэтому Анне пришлось прибегнуть к более доступным терминам: «кто переступит порог без повязки на лице и не вымыв руки в щелочи — будет мыть полы в уборных до конца года».
Слуга алхимика, лишившийся руки, лежал в отдельной дальней палате. Анна провела там полчаса, осматривая культю и измеряя температуру дедовским способом — губами ко лбу, так как ртутных термометров кузнец Те еще не изобрел. Культя выглядела сносно, отек не нарастал, а температура, хоть и была повышена, не указывала на септический шок. Заморозка Мо Цинсюаня и агрессивная ампутация сделали свое дело.
— Жить будет, — констатировала Анна, выходя в коридор и стягивая с лица пропитанную уксусом льняную маску. — Но меня волнует не он. Меня волнует то, что осталось в тех котлах Су Чанхэна.
Бай Лянь, семенившая следом с дощечкой для записей, испуганно округлила глаза.
— Линь Юэ, ты же не собираешься... пойти на пик алхимиков? Господин Су и так в ярости из-за того, что ты забрала у него власть в павильоне. Если ты появишься на его территории, он спустит на тебя своих старших учеников!
— Если я туда не пойду, Бай Лянь, мы рискуем получить вспышку некротического фасциита в масштабах всей секты. Демоническая ци в чистом виде — это яд, убивающий медленно. Но Су Чанхэн, видимо, попытался использовать её как катализатор для своих пилюль. Он смешал органику, бактерии и магическую радиацию. Получился идеальный коктейль для супербактерии.
Анна остановилась и потерла переносицу. Головная боль, пульсирующая в висках, напоминала о том, что вчерашнее обещание отдохнуть, данное бессмертному мастеру, она, конечно же, не сдержала. Ночью она разрабатывала протоколы изоляции и чертила схемы примитивных перегонных кубов для получения чистого спирта.
— Мне нужен образец, — тихо сказала она. — Мне нужно понять, с чем мы имеем дело, пока этот идиот не скормил свои новые пилюли какому-нибудь доверчивому мечнику.
— Я достану.
Голос раздался из тени у входа в павильон. Анна вздрогнула, а Бай Лянь едва не выронила дощечку. Из полумрака шагнул Шэнь Цзэ. Командир стражи был облачен в легкую тренировочную форму, его левая рука покоилась на рукояти меча, а правая... правая была свободна от поддерживающей повязки.
— Шэнь Цзэ! — Анна угрожающе сузила глаза. — Я кому сказала носить бандаж еще неделю? Твоя подключичная артерия держится на куске льняной нитки и честном слове!
Командир стражи слегка склонил голову, но в его глазах, обычно непроницаемых, мелькнуло что-то похожее на теплоту. За эти недели он привык к тому, что эта худенькая девушка без духовного ядра отчитывала его, элитного воина, как нашкодившего мальчишку.
— Прошу прощения, лекарь Линь. Но мастер Мо... он настоял, чтобы я начал возвращать подвижность плечевому поясу. Легкие формы таолу. Без резких выпадов.
Анна вздохнула. Спорить с приказами Мо Цинсюаня было бессмысленно, да и, откровенно говоря, процесс рубцевания шел даже быстрее, чем она ожидала. Местная регенерация, подпитанная ци, работала превосходно, если ей не мешали.
— Ладно. Но только плавные движения. Никаких рубящих ударов сверху, — она сменила гнев на милость. — Ты слышал наш разговор? О Су Чанхэне?
— Слышал, — Шэнь Цзэ кивнул. — Мастер Мо велел мне присматривать за павильоном медицины. Если вам нужен образец того, что варит алхимик, вам не нужно идти туда самой. Это опасно. У ледяного пика есть... свои глаза в других павильонах.
Анна заинтересованно приподняла бровь. Шпионаж внутри секты? Что ж, это было логично. Политика — она и в мире бессмертных политика.
— Мне нужна та черная слизь из котлов, которой порезался слуга, — сказала она, понизив голос. — Небольшое количество. И желательно — в герметично закрытом стеклянном или керамическом сосуде. Не прикасайся к ней голыми руками, Шэнь Цзэ. Никакая духовная защита не поможет, если бактерия попадет в кровоток через микроцарапину.
— Будет сделано до заката, — воин коротко поклонился и исчез так же бесшумно, как и появился.
День пролетел в суете. Павильон медицины, перестроенный по принципам сортировки и асептики, работал как часы, пусть и примитивные. Анна вправляла вывихи, зашивала глубокие порезы от тренировочных мечей и учила Чжоу накладывать правильные шины на сломанные конечности.
К вечеру, когда солнце начало прятаться за остроконечными пиками гор, окрашивая небо в тревожные багровые тона, на столе в импровизированной лаборатории Анны (которую она устроила в бывшей кладовке для благовоний) стоял небольшой нефритовый флакон.
Шэнь Цзэ, принесший его, выглядел мрачным.
— Мои люди выкрали это из личной лаборатории мастера Су, — сказал он, стоя в дверях. — Он готовит крупную партию. Говорит своим доверенным ученикам, что это будет прорыв. Пилюля «черного лотоса», способная многократно усилить боевую ци за счет контролируемого поглощения демонической энергии.
Анна смотрела на флакон, не прикасаясь к нему. Её губы сжались в тонкую линию.
— Контролируемого поглощения, — саркастично повторила она. — Идиоты. Они думают, что могут приручить некроз. Шэнь Цзэ, можешь быть свободен. И скажи Бай Лянь, чтобы никто не заходил ко мне до утра.
Оставшись одна, Анна надела плотные шелковые перчатки, пропитанные воском для создания барьера, и осторожно открыла нефритовый флакон.
Запах был омерзительным. Это не был просто запах гниющего мяса, который Анна сотни раз чувствовала в гнойной хирургии. Это был запах сладковатой, приторной смерти, смешанный с едким ароматом жженых трав. Внутри плескалась густая, вязкая жидкость черного цвета, пульсирующая слабым, внутренним свечением.
У нее не было микроскопа. В её распоряжении не было чашек Петри с агаром, ни термостата, ни реактивов для окраски по Граму. Она была слепа.
Но у неё был мозг клинициста и базовые знания химии.
Анна взяла стеклянную палочку (выпрошенную у кузнеца Те) и капнула каплю черной слизи на гладкую, очищенную спиртом деревянную дощечку. Затем она взяла кусочек сырого мяса, которое Бай Лянь принесла с кухни.
— Посмотрим, как быстро ты ешь органику, — пробормотала она.