Страница 25 из 71
— Если не подхватит инфекцию — да. Я вырезала причину. Теперь дело за его хваленым духовным ядром. Пусть оно делает свою работу и восстанавливает ткани, — Анна прикрыла глаза. Ей хотелось спать так сильно, что она была готова провалиться в кому прямо здесь.
Снаружи, за закрытыми дверями, продолжался гул голосов. Старейшины и алхимик не ушли. Они ждали развязки, готовясь ворваться и разорвать наглую младшую ученицу на куски за осквернение тела их лидера.
Мо Цинсюань открыл глаза ближе к полудню.
Его пробуждение не было похоже на обычный выход из медитации. Он резко вдохнул, его спина выгнулась дугой, но он тут же замер, почувствовав тянущую боль в груди.
Анна, дремавшая на стуле, мгновенно проснулась. Шэнь Цзэ, сидевший на полу у дверей со скрещенными ногами, вскочил.
Мастер ледяного пика медленно повернул голову. Его белоснежные волосы разметались по подушке. Взгляд ледяных глаз был кристально ясным — впервые за много десятилетий.
Он прислушался к себе. Тысячу лет он чувствовал эту боль. Грызущую, жгучую, сводящую с ума боль в центре груди, которая заставляла его замораживать собственные эмоции и отгораживаться от мира стеной льда. Это было присутствие чужеродной, демонической гнили, которая медленно пила его жизнь.
Сейчас там была боль. Но это была другая боль. Понятная. Физическая. Боль от разрезанной кожи и сломанных костей. Но гнили не было.
Его духовная ци, веками встречавшая на своем пути преграду из черного некроза, теперь свободно, мощным потоком циркулировала по меридианам, заполняя каждую клетку тела невероятной легкостью. Сердце билось свободно. Демона больше не было.
Мо Цинсюань перевел взгляд на Анну. Она сидела у стены, бледная, растрепанная, с темными кругами под глазами. На её пальцах виднелись уродливые ожоги от контакта с демонической энергией, наспех замотанные тряпицами.
— Ты... — его голос был тихим, но в нём появилась вибрация огромной, пробуждающейся силы. — Что ты сделала?
— Вырезала опухоль. Иссекла некроз, — сухо, профессионально ответила Анна, не вставая со стула. Сил на расшаркивания перед бессмертными у неё не осталось. — И зашила вас обратно. Вам нельзя вставать минимум неделю. Кости грудины должны срастись. Если вы сейчас попытаетесь применить свою разрушительную магию, швы разойдутся, и вы истечете кровью. Я понятно объясняю?
Бессмертный мастер империи, человек, перед которым дрожали короли и главы других сект, лежал на деревянном столе и слушал, как его отчитывает девчонка, в которой не было и капли магической силы.
И самое удивительное — он не чувствовал гнева. Он чувствовал нечто давно забытое. Чистое, незамутненное благоговение перед чудом. Чудом, сотворенным не Небесами, а холодным расчетом и сталью.
— Линь Юэ, — медленно произнес он, пробуя её имя на вкус.
В этот момент двери павильона содрогнулись от мощного удара. Магический барьер, который инстинктивно поддерживал Шэнь Цзэ, треснул. Створки распахнулись настежь.
В операционную ворвался Су Чанхэн. За его спиной стояли трое седовласых старейшин в золотых одеждах внутреннего круга.
— Хватайте её! — закричал алхимик, указывая пальцем на Анну. Его лицо было перекошено от триумфа и ненависти. Он увидел окровавленные бинты на полу, таз с черными, омертвительными кусками плоти и лежащего на столе мастера. — Она убила его! Она расчленила тело великого...
Голос Су Чанхэна оборвался так резко, словно ему перерезали горло.
Воздух в павильоне внезапно стал плотным, как вода. Температура упала не локально, как от заклинаний Шэнь Цзэ, а глобально — на всей территории секты в этот момент пошел снег, хотя на календаре был разгар лета.
Мо Цинсюань приподнялся на локтях, игнорируя вспышку боли в груди.
Его глаза, сияющие ледяным, божественным светом, остановились на алхимике. Аура бессмертного мастера, больше не сдерживаемая демоническим паразитом, обрушилась на вошедших невыносимой тяжестью. Старейшины побледнели и синхронно опустились на одно колено, придавленные чистой духовной мощью. Су Чанхэн рухнул на пол, задыхаясь.
— Кто дал тебе право кричать в моем присутствии, Су Чанхэн? — голос Мо Цинсюаня прозвучал не громко, но он отдался эхом в сознании каждого человека в комнате.
— Мастер... вы... вы живы? — прохрипел алхимик, его глаза расширились от ужаса. Он смотрел на ауру мастера и не мог поверить своим чувствам. Темная энергия, проклятие, которое должно было пожрать Мо Цинсюаня, исчезло без следа. Его ци была кристально чистой.
— Благодаря этой ученице — да, — Мо Цинсюань медленно перевел взгляд на Анну. — Она сделала то, чего не смогли сделать века ваших бессмысленных молитв и бесполезных пилюль.
Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как воздух впервые за долгое время свободно наполняет легкие, не встречая сопротивления.
— Отныне Линь Юэ находится под моей личной защитой, — слова бессмертного мастера падали тяжело и неотвратимо, как ледяные глыбы. — Павильон медицины переходит под её управление. Любой, кто посмеет оспорить её методы или причинить ей вред, будет иметь дело с моим мечом. А вы, мастер Су... Вы покинете пост главы павильона алхимиков. Вы утратили доверие.
Су Чанхэн издал звук, похожий на всхлип, и уткнулся лицом в пол. Старейшины безмолвно склонили головы. Слово мастера ледяного пика было абсолютным законом.
Анна слушала это, прикрыв глаза. Триумф? Возможно. Власть? Определенно. Но сейчас её волновало совершенно другое.
— Шэнь Цзэ, — пробормотала она, чувствуя, как сознание начинает уплывать в спасительную темноту. — Запиши в карту пациента... Постельный режим. И скажи Бай Лянь... пусть заварит мне нормального кофе. Или хотя бы крепкого чая...
Голова Анны Воронцовой безвольно склонилась на грудь. В этот раз она погрузилась в сон не от инфаркта, а от чувства выполненного долга. Операция прошла успешно. Пациент жив. А значит, жизнь продолжается. Даже если эта жизнь происходит в мире, полном магии и летающих мечей.