Страница 22 из 71
Анна упала на колени рядом с ним. Её руки тряслись от холода так сильно, что она не с первой попытки смогла расстегнуть ворот его одеяний.
Она разорвала тонкий шелк на его груди, обнажая торс мастера. Картина, представшая её глазам, заставила её сжать челюсти.
Вся правая сторона его грудной клетки, от ключицы до нижних ребер, была покрыта черной, омертвевшей паутиной вздувшихся вен. Плоть вокруг них уже начала приобретать сероватый, землистый оттенок. Некроз. Массивный, стремительно прогрессирующий некроз тканей, вызванный токсином демонической энергии. Он распространялся по системе меридианов, уничтожая сосуды и мышцы.
Анна приложила ледяные пальцы к его шее. Пульс был нитевидным, с огромными паузами. Аритмия. Токсин добрался до проводящей системы сердца.
Мо Цинсюань внезапно распахнул глаза.
Его взгляд, обычно холодный и ясный, сейчас был затуманен агонией. Зрачки сузились в точку. Он посмотрел на Анну, склонившуюся над ним, и его рука, покрытая коркой льда, медленно, с чудовищным трудом поднялась, перехватывая её запястье. Хватка была слабой, но даже в ней чувствовалась былая мощь.
— Ты... — его голос был тише шелеста падающего снега. — Зачем ты пришла...
— Я хирург, — Анна не стала вырывать руку. Она посмотрела прямо в его затуманенные льдом глаза. — Это не проклятие. У вас гниет плоть внутри груди. Сердце задыхается от мертвой ткани. Токсин распространяется.
Он слабо усмехнулся, и на его губах выступила черная кровь, которая тут же замерзла кристаллами.
— Я знаю... алхимики лгали. Я чувствую, как гнию. Ты была права.
— Значит, слушайте меня внимательно, — Анна наклонилась ближе, её холодное дыхание смешалось с его морозной аурой. — Мы больше не ждем. Огненные пилюли вас убьют. Молитвы старейшин вас не спасут. Единственный способ выжить — вырезать зараженную ткань. Вскрыть грудину, подобраться к сердцу и физически иссечь некроз. Это будет больно. И у нас почти нет времени.
В глазах бессмертного мастера на мгновение вспыхнула искра осознания. Искра человека, который всю жизнь контролировал всё, а теперь должен был доверить свою жизнь и свое священное, неприкосновенное тело девчонке с хирургическим ножом.
— Вырежешь... саму тьму? — прошептал он.
— Я вырежу мертвую плоть, чтобы спасти живую. Я даю вам выбор, Мо Цинсюань, — Анна впервые назвала его по имени. — Либо вы умираете здесь, красивой ледяной статуей под плач ваших учеников. Либо вы приказываете своей буре стихнуть, позволяете мне перенести вас в операционную и ложитесь под мой скальпель. Выбор за вами.
Снаружи ревел ветер. Су Чанхэн продолжал биться о ледяной барьер, выкрикивая проклятия.
Мо Цинсюань смотрел на бледное, решительное лицо Анны. В ней не было благоговения, не было страха. Была только упрямая, жесткая воля врача, отказывающегося отдавать пациента смерти.
Его пальцы на её запястье разжались.
Он закрыл глаза и с тихим, болезненным стоном выдохнул.
В ту же секунду ледяной вихрь вокруг павильона вздрогнул, распался на миллионы сверкающих снежинок и осел на землю мертвым, холодным ковром. Буря стихла. Защитный барьер пал. Абсолютный ноль отступил.
Старейшины во дворе замерли в шоке.
Шэнь Цзэ, первым опомнившись, рванулся вперед, подбегая к мастеру и Анне.
— Он согласился, — Анна с трудом поднялась на негнущихся ногах, её трясло от дикого переохлаждения. Она повернулась к подбежавшему Су Чанхэну, который уже тянул руку со своей пилюлей феникса. — Уберите свою отраву. Пациент дал согласие на операцию. Шэнь Цзэ, неси его в мой павильон. Быстро. Мы идем резать бессмертного.