Страница 20 из 71
Внезапно огромный, страшный, покрытый шрамами мужик, которого боялись все ученики пика пылающего горна, издал звук, похожий на сдавленный всхлип. Он прижал здоровую левую руку к лицу, его широкие плечи затряслись в беззвучном рыдании. Это были слезы мастера, которому вернули смысл его существования.
Анна тактично отвернулась к столику с инструментами, давая ему время справиться с эмоциями. Она понимала его как никто другой. Если бы у неё отняли руки и возможность оперировать, она бы тоже сошла с ума.
Спустя несколько минут Те шумно высморкался в кусок чистой ткани, которую ему услужливо протянул Шэнь Цзэ, и сел на столе.
— Девчонка... — его голос был глухим, сорванным. — Линь Юэ.
Анна повернулась к нему.
Гигант неуклюже сполз с операционного стола. Он был на две головы выше её и шире в три раза. Не обращая внимания на слабость после анестезии, мастер Те опустился перед ней на одно колено. В мире культиваторов такой жест был признанием абсолютного вассалитета. Гордый мастер-кузнец преклонил колено перед младшей ученицей без духовного ядра.
— Моя жизнь, мой молот и моя наковальня отныне принадлежат тебе, — произнес он с невероятной серьезностью, глядя на неё снизу вверх. — Я выкую для тебя всё, что ты пожелаешь. Любой инструмент. Любое оружие. Если тебе понадобится броня из чешуи дракона, я пойду и убью дракона голыми руками.
Анна не стала просить его встать, разыгрывая ложную скромность. Она приняла его клятву как должное. Хороший хирург должен уметь принимать благодарность пациентов, это часть терапевтического процесса.
— Мне не нужна броня, мастер Те. Мне нужны инструменты. Много инструментов, — Анна посмотрела на свои тонкие, бледные руки. — Мой долг оплачен. Как только швы рассосутся — а нити пантеры исчезнут сами через пару недель, — вам придется разрабатывать руку. Заново учиться держать молот. Сначала легкий, потом тяжелый. Мышцы атрофировались, им нужно время. Поняли?
— Понял, лекарь, — кузнец впервые назвал её не «девчонкой», а уважительным титулом.
Когда они ушли, и Анна осталась в комнате одна с убирающей окровавленные ткани Бай Лянь, она наконец позволила себе тяжело опереться руками о стол. Адреналин окончательно схлынул, оставив после себя чудовищную, выкручивающую суставы усталость.
— Это было... невероятно, — тихо сказала Бай Лянь, протирая металлический таз. — Ты правда просто разрезала его и починила. Как сломанную повозку.
— Люди и есть сломанные повозки, Бай Лянь, — Анна прикрыла глаза. — Только вместо дерева и железа у нас кости и мясо. А теперь... теперь мне нужно тренироваться.
— Тренироваться? — подруга удивленно моргнула. — В чем? Ты хочешь начать культивировать ци? Но твое ядро...
— К черту ядро. Мне нужна физическая выносливость. Мое тело сдалось после трех часов работы. Если я собираюсь оперировать сердце или легкие бессмертного мастера, мне придется стоять у стола минимум десять часов. Без перерыва. Без права на ошибку или дрожь в пальцах. С завтрашнего дня я начинаю бегать.
Слухи в секте распространялись быстрее, чем пожар в сухом лесу.
Официально Анна ничего никому не доказывала, но охранники, подчиненные Шэнь Цзэ, не умели держать язык за зубами. Очень скоро среди младших учеников, а затем и среди слуг поползли шепотки о том, что сумасшедшая бездарность Линь Юэ вернула руку безумному кузнецу. И сделала это без единой пилюли, просто разрезав его своим страшным стальным ножом.
Реакция была смешанной. Одни шарахались от Анны как от прокаженной, считая её ведьмой, практикующей темные, запретные искусства плоти. Другие... другие начали смотреть на неё с робкой, затаенной надеждой.
В мире культиваторов все блага доставались тем, у кого было сильное духовное ядро. Элита получала лучшие пилюли, услуги великих алхимиков и лечение заклинаниями. Младшие ученики, слуги, простые стражники, получившие травму на тренировке или в стычке с мелким зверем, часто оставались калеками на всю жизнь, потому что тратить на них драгоценные ресурсы никто не собирался. Их переломы срастались криво, их раны гноились.
И вдруг появилась та, кому было плевать на уровень духовной силы пациента. Та, кто лечила руками, нитками и сталью.
Су Чанхэн, глава павильона алхимиков, был в бешенстве. Его авторитет трещал по швам. Он не мог открыто наказать Анну после защиты, которую ей предоставил Мо Цинсюань в зале справедливости, но он мог сделать её жизнь невыносимой.
Он запретил выдавать павильону медицины любые, даже самые простые ингредиенты для отваров. Он приказал стражникам не пускать Анну на тренировочные площадки. Он распускал слухи о том, что её методы ведут к загниванию души.
Анна игнорировала всё это с ледяным презрением профессионала.
Её дни превратились в суровый, методичный режим. Каждое утро, задолго до рассвета, она выходила на горные тропы. Слабое тело протестовало, легкие горели, сердце стучало в горле, но Анна бежала. Сначала она пробегала лишь тысячу шагов, падая на траву и задыхаясь. Через неделю она пробегала уже пять тысяч. Она заставляла себя поднимать камни, укрепляя мышцы спины и рук. Она должна была превратить этот слабый сосуд Линь Юэ в выносливую машину, способную выдержать хирургический марафон.
Вечерами она сидела в библиотеке внутреннего круга, жадно изучая всё, что касалось свойств духовных зверей и растений. Если этот мир не мог дать ей готовых медикаментов, она должна была синтезировать их сама. Ей нужен был надежный наркоз. Нужны были миорелаксанты, чтобы остановить сердце на время операции. Ей нужно было продумать систему искусственного кровообращения, потому что оперировать на работающем сердце, изъеденном некрозом, было чистым самоубийством.
И время неумолимо истекало.
Это случилось в ночь, когда над сектой разразилась внезапная, аномальная буря.
Лето было в самом разгаре, но небо внезапно заволокло черными тучами, из которых посыпался крупный, колючий снег. Температура упала ниже нуля за считанные минуты. Вода в бочках на внутреннем дворе замерзла, лопнув с оглушительным треском. Деревья покрылись коркой инея.
Анна сидела в своей комнате, закутавшись в тонкое одеяло, и чертила углем схему экстракорпорального кровообращения, пытаясь придумать, как заменить роликовый насос с помощью духовных камней и магии ветра, если ей удастся уговорить кого-то из старших учеников помочь.
Внезапно дверь её комнаты с грохотом распахнулась, сорвавшись с одной петли.