Страница 19 из 71
Анна действовала ювелирно. Ей нужно было вырезать жесткие узлы, не повредив при этом тончайшие цифровые нервы и кровеносные сосуды, которые проходили совсем рядом. Одно неверное движение — и кузнец навсегда потеряет чувствительность в пальцах.
Она подхватила край фиброзного тяжа зажимом, слегка потянула его на себя и кончиком скальпеля начала осторожно отсекать его от здоровой ткани. Миллиметр за миллиметром. В тишине комнаты был слышен лишь влажный хруст разрезаемой рубцовой ткани и тяжелое дыхание спящего кузнеца.
Бай Лянь работала как автомат, постоянно промакивая сочащуюся кровь, позволяя Анне видеть операционное поле. Страх крови отступил перед гипнотической, холодной аурой, которую излучала Анна.
Через сорок минут кропотливой, изматывающей работы Анна сделала последний надрез. Огромный, уродливый кусок зарубцевавшейся ткани с глухим стуком упал в металлическую миску.
— Готово. Ладонь свободна, — Анна выдохнула, чувствуя, как по спине стекает пот. — Теперь вторая часть. Локоть.
Она не стала сразу зашивать ладонь. Переместившись чуть выше, она нащупала медиальный надмыщелок плечевой кости — выступающую косточку на внутренней стороне локтя. Именно здесь проходил локтевой нерв, который из-за постоянной вибрации от ударов молотом оказался зажат воспаленной связкой, что вызывало онемение и слабость всей руки.
Разрез кожи над кубитальным каналом. Анна развела ткани небольшими ранорасширителями — крючками, которые выковал для неё Те. Они легли идеально, обнажив глубокие слои.
— Тампон. Убери кровь.
Анна увидела его. Локтевой нерв, похожий на толстый белый шнур, был пережат плотной, утолщенной связкой. Он выглядел отечным, покрасневшим. Ему не хватало места.
Вставив под связку сомкнутые бранши ножниц (Анна использовала для этого тонкий зажим), она слегка приоткрыла их, создавая безопасный туннель над нервом, чтобы случайно не повредить его, а затем скальпелем рассекла стягивающую связку.
Раздался тихий, почти неслышный щелчок, словно порвалась тугая струна. Освобожденный нерв мгновенно расправился, принимая нормальную форму. Давление было снято.
— Идеально, — прошептала Анна. Чувство глубокого, ни с чем не сравнимого удовлетворения наполнило её. В этот момент она была не слабой Линь Юэ, а лучшим хирургом, вернувшимся в свою стихию. — Нерв свободен. Теперь закрываем. Бай Лянь, подай иглодержатель с нитью пантеры.
Начался процесс наложения швов. Когда игла, заправленная фиолетовой, слабо мерцающей нитью, впервые проткнула плоть кузнеца, Анна затаила дыхание. Она не знала точно, как поведет себя биоматериал духовного зверя.
Но результат превзошел все ожидания. Как только узел был затянут, нить тускло вспыхнула, и Анна физически ощутила, как из неё в рану устремился тончайший, теплый поток остаточной ци. Края разреза, стянутые швом, мгновенно побелели, а кровотечение из мелких капилляров остановилось само собой, словно ткань мгновенно начала срастаться на клеточном уровне.
— Это... это магия? — потрясенно прошептала Бай Лянь, глядя на мерцающие швы.
— Нет, Бай Лянь, — Анна наложила следующий стежок, зашивая локоть, а затем перешла к ладони. — Это биосовместимость, усиленная природной радиацией духовной энергии. Органика, которая работает на нас.
Через двадцать минут обе раны были аккуратно зашиты зигзагообразными швами и туго забинтованы чистым полотном.
Анна отбросила иглодержатель, стянула с себя окровавленную накидку, которую Бай Лянь соорудила из старой простыни, и устало опустилась на табурет. Её руки мелко дрожали от перенапряжения. Тело Линь Юэ было катастрофически слабым. Три часа работы на ногах выжали из неё все соки.
— Он проснется через пару часов, — тихо сказала она Шэнь Цзэ. — Пусть пока полежит.
Командир стражи молча налил ей чашку воды и поставил на стол. В этом простом жесте было столько уважения, сколько не выказывал ни один ученик этой секты даже старейшинам.
Мастер Те открыл свой единственный глаз, когда солнце уже начало клониться к западу, окрашивая стены павильона в багровые тона. Он шумно втянул воздух, закашлялся и попытался сесть.
Анна, дремавшая на жестком стуле в углу комнаты, мгновенно открыла глаза. Сон в отделении реанимации приучил её просыпаться от любого изменения в дыхании пациента.
— Лежите ровно. Не дергайтесь, — скомандовала она, подходя к столу.
Кузнец заморгал, прогоняя остатки тяжелого, наркотического сна. Его взгляд сфокусировался на Анне, затем переместился на свою правую руку, туго замотанную белыми бинтами. На белой ткани проступило несколько небольших красных пятен, но в целом повязка была сухой.
— Боли нет, — хрипло, с удивлением пробормотал гигант. — Моя рука... она не горит. Этот огненный демон... он всегда жег меня изнутри, стоило мне проснуться.
— Потому что демона там больше нет. Я вырезала его и выбросила в таз с отходами, — спокойно ответила Анна. — Поднимите руку. Медленно. Не напрягая мышцы плеча.
Те послушно приподнял перебинтованную руку.
— А теперь, — голос Анны стал чуть тише, в нем появилось напряжение, — попробуйте разогнуть пальцы. Мизинец и безымянный. Те самые, что были сведены.
В комнате повисла тишина. Шэнь Цзэ, стоявший у окна, подался вперед. Бай Лянь затаила дыхание.
Кузнец нахмурился. На его изрезанном шрамами лице отразилось чудовищное усилие — не столько физическое, сколько ментальное. Он десять лет не мог управлять этими пальцами. Его мозг привык к тому, что они заблокированы.
Под белыми бинтами дрогнули мышцы. Медленно, со скрипом, словно заржавевшие дверные петли, мизинец и безымянный палец дрогнули. Затем они начали отрываться от ладони. Миллиметр за миллиметром. Выше, выше... Пока не выпрямились полностью, встав вровень с остальными пальцами огромной ладони.
Рука мастера Те, изуродованная и скрюченная на протяжении десятилетия, была прямой.
Гигант смотрел на свои растопыренные пальцы, и его единственный глаз расширился до пределов возможного. Он медленно согнул их в кулак. Затем снова разогнул. Механизм работал. Сухожилия скользили свободно, ничто их больше не стягивало, а локтевой нерв больше не посылал в мозг сигналы жгучей боли при каждом движении.