Страница 18 из 71
Идеальный разрез
Операционная всегда была для Анны храмом. Не тем местом, где жгут благовония и бормочут пустые молитвы богам, которых никто никогда не видел, а храмом абсолютной концентрации, где человеческий разум бросает вызов самой смерти. В её прошлом мире этот храм был выложен белым кафелем, залит ослепительным светом галогеновых ламп и наполнен монотонным писком сложнейшей аппаратуры. Здесь, в заброшенном павильоне медитаций, всё было иначе, но суть оставалась прежней.
Стол из крепкого, светлого дерева был вымыт до состояния скрипа и протёрт крепчайшим спиртом. Над ним, на вбитых в балки крюках, висели магические фонари, излучающие ровный, белый свет, удивительно похожий на свет бестеневых ламп.
Мастер Те сидел на краю стола. Гигант, способный голыми руками гнуть стальные прутья, сейчас выглядел на удивление потерянным. Его единственный глаз тревожно бегал по пустой, стерильно-чистой комнате. Здесь не было ни горна, ни молота, ни привычного запаха серы — только едкий аромат спирта и пугающая, звенящая тишина.
— Пейте, — голос Анны вырвал кузнеца из оцепенения.
Бай Лянь, бледная, но полная решимости не упасть в обморок в этот раз, протянула ему деревянную пиалу с густым, темно-зеленым отваром. Запах от него исходил тяжелый, дурманящий. Это была концентрированная вытяжка из сонной травы, собранной в туманном лесу.
Те недоверчиво принюхался.
— Пахнет как болотная гниль. Это точно не убьет меня, девчонка? Я вешу как два взрослых быка, обычные травы меня не берут.
— Здесь двойная доза, вываренная до состояния экстракта, — Анна стояла у небольшого столика, методично, с леденящим спокойствием раскладывая блестящие инструменты на куске прокипяченной льняной ткани. Скальпель. Пинцеты анатомические. Пинцеты хирургические. Зажимы. Иглодержатель. — Пейте до дна. Это отключит ваше сознание и расслабит мышцы. Мне нужно, чтобы ваша рука была абсолютно неподвижна. Иначе я могу случайно перерезать сухожилие, и тогда вы точно больше никогда не возьмете в руки молот.
Кузнец сглотнул, бросил мрачный взгляд на Шэнь Цзэ, который безмолвным изваянием стоял у дверей, охраняя покой, и залпом влил в себя отвар. Он скривился, вытирая губы тыльной стороной здоровой руки.
— Ждем, — скомандовала Анна, не отрываясь от подготовки нитей.
Темно-фиолетовые, слабо мерцающие нити, сделанные из кишечника теневой пантеры, лежали в отдельной миске с дезинфицирующим раствором. Они получились идеальными. Эластичные, прочные, биосовместимые благодаря остаточной ци зверя. Анна уже проверила их на куске сырого мяса — они скользили сквозь плоть без малейшего сопротивления.
Прошло около десяти минут. Дыхание кузнеца стало тяжелым, прерывистым. Его единственный глаз начал закрываться, а огромная голова безвольно упала на грудь.
— Помоги мне уложить его, — Анна кивнула Шэнь Цзэ.
Командир стражи подошел и без видимых усилий, одной лишь левой рукой, помог Анне уложить обмякшее тело гиганта на спину. Анна вытянула его правую, изуродованную судорогой руку в сторону, уложив её на специальную приставную доску.
— Пульс замедленный, ритмичный. Дыхание глубокое. Анестезия подействовала, — Анна проверила рефлексы, ущипнув кузнеца за внутреннюю сторону предплечья. Те даже не поморщился.
Она закатала рукава своей зеленой робы до локтей. Подошла к тазу с мыльным раствором, который Бай Лянь подготовила заранее, и начала мыть руки. Это был ритуал. Тщательный, методичный. От кончиков пальцев, между фалангами, ладони, запястья, до середины предплечья. В этом мире не было антибиотиков, и любая инфекция могла стать фатальной. Затем она щедро облила руки спиртом. Кожу обожгло холодом.
— Бай Лянь, встань напротив меня. Твоя задача — промакивать кровь, когда я скажу. Вот этими тампонами из кипяченого хлопка, — Анна протянула подруге металлический корнцанг. Девушка послушно взяла инструмент двумя руками, дрожа от напряжения.
Анна подошла к руке пациента. Еще раз протерла ладонь и локтевой сгиб кузнеца спиртом. Взяла скальпель.
Тот самый скальпель, выкованный из дамасской стали и кости пантеры. Он лежал в её пальцах так, словно был их продолжением. Идеальный баланс. Холодная, смертоносная точность.
Взгляд Анны изменился. Исчезла неуверенность слабого тела Линь Юэ. Исчезли мысли о секте, алхимиках и бессмертных мастерах. Осталась только анатомия. Слой за слоем. Кожа, подкожно-жировая клетчатка, фасция, мышца, нерв. Геометрия жизни.
— Начинаем. Иссечение ладонного апоневроза при контрактуре дюпюитрена, — произнесла она вслух больше для себя, чем для зрителей.
Она прижала лезвие к грубой, мозолистой коже ладони кузнеца и сделала длинный зигзагообразный разрез.
Это было невероятно. В прошлом мире, чтобы разрезать такую толстую, задубленную годами тяжелой работы кожу, потребовалось бы значительное усилие. Но лезвие, насыщенное костной пылью духовного зверя, прошло сквозь плоть так легко, словно Анна резала мягкое масло. Духовный материал действительно гасил сопротивление тканей, напитанных энергией ци.
Брызнула кровь.
— Тампон! Прижми! — скомандовала Анна.
Бай Лянь судорожно ткнула ватным шариком в разрез. Анна тем временем взяла в левую руку хирургический пинцет, подхватила край разрезанной кожи и начала отслаивать её, обнажая подкожные структуры.
То, что она увидела, полностью подтвердило её диагноз. Под кожей, там, где должна была находиться тонкая, эластичная фасция, располагались толстые, узловатые, хрящеподобные тяжи сероватого цвета. Они напоминали толстые веревки, которые намертво стягивали сухожилия безымянного пальца и мизинца, заставляя их прижиматься к ладони. Это была рубцовая ткань, разросшаяся до чудовищных размеров из-за постоянных микротравм от ударов молотом.
— Вот он, ваш огненный демон, — мрачно усмехнулась Анна, показывая кончиком скальпеля на фиброзный узел. — Кусок мертвой, зарубцевавшейся соединительной ткани.
Шэнь Цзэ, стоявший чуть поодаль, смотрел на всё это с нескрываемым благоговением и странным, почти философским ужасом. Для него тело было священным сосудом, вместилищем духа. Повреждение тела в бою было нормой, но такое... Такое вдумчивое, спокойное разбирание человека на детали пугало его до глубины души. И в то же время завораживало. Анна не использовала заклинания, не вливала в пациента ци. Она использовала знание, которое казалось глубже любой магии.