Корректор

Глава 9

Прилетело

Летний особняк Гревисов.

Площадка перед комнатой Стэна.

Давлю в себе приступ застарелого страха, пытаюсь освободиться. Вернее, делаю вид, что пытаюсь. Хендрик сзади торжествующе пыхтит. О, великий Праотец! Кажется, этот остолоп до сих пор не понял, что до горла не добрался и дышать мне неудобно, но вполне возможно. Его бестолковость снимает мой страх. Я что, не смогу справиться с таким дурнем?

Всё! Самое время!

— Хех! — от неожиданности Хендрик хекает, хватка его ослабевает.

Локоть моей правой руки резко втыкается брату в печень. Не зря я так долго отрабатывал этот удар и накачивал шею. Но что-то он не спешит меня отпускать…

— Уй! — Хендрик стонет от второго, еще более мощного удара и обвисает.

Следующий этап. Поворачиваюсь влево, теперь он сбоку от меня, руки бессильно сползают. Закидываю правую руку вверх и хватаю его за шиворот, левой подцепляю между ног.

У-ух! Тяжеловат он для меня, но использую инерцию его движения-падения. Бросок через себя, и тело брякается на спину. Всматриваюсь в его лицо. Ухмыляюсь гадко и с огромным удовлетворением.

— Ф-с-с-ш-ш! — братец шипит от боли и приступа злобы. — Я с тобой разберусь, Никчёмный!

Меня накрывает приступ наведённой боли и злобы, и предок не успевает вмешаться. Резко бью Хендрика левой рукой в глаз. Получи, гнида!

В ответ вспышка ненависти, тут же отозвавшаяся во мне. Бью справа с огромным размахом. Т-тумп! Ненавистные глазёнки заволакивает туманом. Братан уходит в нирвану (предок буквально начинил меня массой незнакомых словечек, значение многих из них для меня загадка).

Выпрямляюсь.

«Ногами его ещё потопчи… куда-а-а⁈ Я пошутил!!!»

Опускаю занесённую ногу. Шутник, демоны его раздери…

«Проверь его лучше, а то сдохнет не ко времени», — бурчит предок и отсылает меня в Тень чуть ли не пинком.

Хм-м, ребро пусть ему Юхан сращивает — не смертельно, как и трещина в челюсти, а вот разрыв печени — дело опасное. Как мне ни противно это делать, печёнку я Хендрику залечиваю.

— Вставай! — небрежно хлопаю его по ряхе.

Нарастающая несимметричность его лица радует моё братское сердце несказанно.

Не отзывается. Кое-как взваливаю его на плечо и волоку сначала вниз, затем до его комнаты. Взгромождаю на кровать. Снова контакт аурами. Умеряю болевые ощущения, морщусь от них сам и пытаюсь погрузить братца в сон. Меня отодвигает предок: «Позже научу…».

Я бы сам не догадался. Мог просто сбросить любимого брата с лестницы и пойти спать. Не в комнату, кстати, а куда-нибудь на конюшню. А то мало ли что. Сейчас до утра могу быть спокойным. Вхожу к себе в спальню, почти восстановив дыхание.

Ага, спокойным, как же… приходит Паула. С одной стороны, я рад, давненько ко мне не заглядывала. А с другой — что у этих девчонок в голове? Только что её чуть не изнасиловали!

После жарких объятий всё-таки беру себя в руки. Открываю эвакуационное окно, прилаживаю лестницу. Не сбрасываю сразу, вдруг кто заметит, а складываю так, чтобы скинуть одним движением.

— Теперь давай, тренируйся.

Кокетливо хихикающая девушка снимает и снова надевает штаны. Я не просто молодец, я кремень: стерпел аж три раза, только затем потащил её в кровать. Колышущаяся от движений соблазнительной формы грудь сводит с ума.

— Вы стали опытнее, Ваша милость, — через четверть часа Паула водит пальчиком по моей груди.

— У меня хорошая наставница, — с удовольствием слушаю её смешки.

— Его милость Хендрик меня так напугал… — вздыхает она.

— Приставал к тебе раньше?

— Нет. Только глядел как-то слишком… — слов не находит, но и так понятно.

Раздумываю. Вроде догадываюсь, что и почему. Хендрик заметил мои взгляды на Паулу и что-то почувствовал. Значит, косвенно я виноват. С детства он привык отнимать у меня всё, что мне нравится. Тварь завистливая!

После восстановления поворачиваюсь к ней и, зажав грудь ладонью, целую её с прикусом. Ослепительным взрывом во мне вспыхивает огонь, Паула протяжно стонет и выгибается навстречу…

— Ты не девушка, а чистый нектар, — отваливаюсь после очередного приступа безумства.

Комплимент ей заходит. Ещё через какое-то время рассудок к ней возвращается полностью. Не возражаю, давление сброшено до нуля.

— Нет-нет! Потренируйся. Одевайся быстро и через окно.

Отрепетировать аварийный отход лишним не будет. Как говорил один умный человек, женщины и дети могут позволить себе быть беззаботными, мужчины — никогда!*

(Дон Корлеоне так говорил. Своему сыну Майклу. Автор)

Утро следующего дня.

На удивление тихо проходит утро. Только Хендрик не догадается почему. Ответ тривиальный: Хендрика нигде не видно, вот и спокойно всё. О, Праотец, какое же великое счастье ждёт меня, когда он в Академию свалит, чушкан мерзкий!

Из всех словечек, которыми меня щедро одаривает предок, ругательные мне нравятся больше всего. Хотя смысл и происхождение многих из них для меня тайна, которую предок раскрывает редко.

Семья собирается на завтрак. Вплывают и рассаживаются родители, величественно задрав нос, заходит Сесилия. Под управлением дворецкого слуги расставляют блюда.

— А где Хендрик? — граф замечает пустующее место.

Мой выход? Да. Обводящий всех взглядом папашка доходит до меня.

— Вы не в курсе? — вид у меня самый невиннейший. — Он вчера поздно вечером с лестницы упал. Сильно разбил лицо. Но вроде серьёзных повреждений нет. Я его в комнату оттащил и уложил на кровать.

— Разбил лицо⁈ — матушка всполошённо вскакивает. — Сильно⁈

Граф напрягается, сверлит меня напряжённым взглядом. Что-то подозревает? Да мне начхать! Пожимаю плечами:

— Пожалуй, можно сказать, что сильно. Но жизни его точно ничего не угрожает. Я научился делать грубую диагностику.

Матушка меня уже не слушает — с куртуазными причитаниями, подобрав подол длинного платья, уносится прочь. За ней, стараясь не скакать во весь опор, уходит граф.

— Подумаешь, рожа станет чуточку кривой, — говорю негромко, глядя на Сесилию.

Неожиданно для самого себя подмигиваю ей. Сначала сестрица выпучивает на меня глаза, а затем вдруг хихикает. Радуется за Хендрика. Добрая она.

Спокоен я потому, что меня настропалил предок. Во сне.

— Вероятность того, что Хендрик тебя сдаст, один к трём, — говорит мне старикан, сидящий на этот раз на пне. — И то только по причине своей тупости. Будь он умнее, я и одного шанса из ста не дал бы.

— Почему? — жду разъяснений с трепетной надеждой избежать.