Сердце стаи

Между нами повисло молчание. Такой эффект обычно на людей оказывала жалость. Что сказать после такого? По правде говоря, я тоже не знала бы. Сказать «мне жаль»? Обнять?

– В общем, – продолжила я, – в конце концов все обернулось хорошо. У меня есть самый красивый мальчик на свете. Мои мама и папа лучше всех, хоть я больше и не вижу их и особо не говорю с ними. Погода чудесная. Здесь так приятно пахнет…

– Но? – уточнил он.

– Что «но»?

– Что-то не так. – Генри шумно принюхался. – Ты пахнешь не так счастливо, как в тот день, когда впервые приехала сюда.

Ничего от него не скрыть. Я приподняла плечо.

– Со мной все в порядке.

– Так ли?

Я на миг замешкалась, понимая, что он уловит все, что не являлось правдой.

– Наверное, мне немного одиноко, что не имеет смысла, ведь я не привыкла, чтобы вокруг меня было много людей. И когда рядом Данкан, мне этого достаточно. Рядом с моим мальчиком невозможно чувствовать себя одиноко. Просто столько еще всего висит в воздухе? Наверное? Со мной все будет в порядке.

– Тебе просто дают время обустроиться.

Это же подразумевал и Мэтти.

– Я знаю, твой кузен говорил то же самое.

Последовала долгая пауза, во время которой единственным звуком вокруг было громкое дыхание детей.

– Дело не только в этом, Сверчок, – попытался объяснить Генри. – Большинство из тех, кто приходит сюда, не приживаются. Об этом никто не упоминал, да? Новые обитатели редко выдерживают здесь дольше трех месяцев. Половина из них уезжает еще до конца первого месяца. К концу второго съезжают почти все. Жители ранчо не хотят тратить силы на тех, кто все равно не останется, – беспечным тоном произнес он. – Три года назад приехала великанша с тремя детьми, и спустя две недели они уехали, никому ничего не сказав. За год до этого один гоблин продержался шесть недель, после чего он уехал, попытавшись украсть вездеход. То, что сейчас люди держатся от тебя на расстоянии, не имеет отношения лично к тебе. Прости, мне следовало объяснить это раньше.

В этом было столько смысла, что это раздражало. Настала моя очередь хмуриться.

– Что ж, я не собираюсь никуда уезжать или красть что-либо. Возможно, мне лишь хочется так думать, но отчего-то это место кажется таким… подходящим. Этот лес, я имею в виду. Хотя, может, это потому, что я опьянена магией. – Я прыснула от смеха, надеясь, что прозвучала не слишком оправдывающейся. Мои руки и правда уже меньше дрожали, однако внутри я все еще была одурманена волшебной энергией. – Кто-нибудь еще говорил так раньше?

– Здесь, на ранчо, мы семья. Все мы, – ответил Генри. После последовавшей минуты молчания в основании его горла послышался тихий рокот. – Нет ни одной причины, почему ты не должна находиться здесь, Нина. Возможно, как раз должна. Возможно… именно здесь твое место.

Приподнявшись на локте, я проследила за тем, как он сел, выгнув голову как раз настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.

Какой же он красивый!

– Мне нужно было это услышать. Спасибо, Генри.

Янтарные глаза неторопливо осматривали мое лицо, а его выражение, которое я хотела понять, тщательно скрывало эмоции. В миллионный раз я пожалела, что не могу унюхать его чувств. Может, однажды Данкан научится телепатически произносить больше слов и поделится со мной инсайдерской информацией.

– В чем дело? – через миг спросил Генри.

– Я думала о том, как мне хотелось бы унюхать то, что ты чувствуешь сейчас.

На его лице медленно растянулась улыбка, от которой я захлопала глазами. Кажется, мне даже пришлось собраться с силами.

– Я расскажу тебе, что чувствую, если ты расскажешь мне, что именно Мэтти сказал тебе в тот день в аэропорту, отчего ты выглядела так, будто увидела призрака, – предложил он.

Зараза. Почему он вспомнил об этом месяц спустя? Ему что, больше нечем заняться? И насколько сильно мне хотелось узнать, о чем он там думал?

Очень сильно

. Мне хотелось узнать очень сильно. Не успев одуматься, я кивнула.

– Договорились.

Я могла пожалеть об этом? Надеюсь, что нет. Он был взрослым человеком. Я была взрослым человеком. Может, он посмеется.

А может, существовала сотая процента вероятности, что он удивит меня.

Хотя я была готова поставить на то, что он косо посмотрит на меня.

– О чем же ты думаешь? – спросила я, отчасти рассчитывая на то, что он ответит первым.

Он не ответил, и я решила, что это многое говорило о нем.

– Я думал о том, что, – он провел ладонью по лицу, – кем бы ни были твои родители, они многое упустили, не узнав тебя.

Лишь со второй попытки я сумела вымолвить хоть что-то, не дав своему голосу дрогнуть:

– Как красиво ты сказал, Пушок. Спасибо тебе за это.

– Я правда так считаю, – ответил он серьезным голосом, внимательно глядя на меня.

А теперь настал мой черед

. Меня так и подмывало попытаться закопаться в листву и прятаться там до тех пор, пока он не забудет о моем существовании, но нет, ведь я сама согласилась на это.

В худшем случае он просто закатит глаза

.

– Только не веди себя странно, хорошо? – предупредила я его.

– Я никогда не веду себя странно.

Может, и нет, но я не была готова поставить на это после того, как расскажу ему то, что, по его мнению, он хотел услышать. Я прищурилась.

– Я не планировала говорить тебе этого, но ты сам попросил, – осторожно продолжила я.

Он склонил голову набок, держа туловище на весу так долго, что я впечатлилась бы, не собирайся я рассказать ему кое-что.

– Нина, я же знаю, на что способен Мэтти.

Я фыркнула от смеха, потому как он точно-преточно не знал Мэтти так хорошо, как думал.

Ему хватило духу скорчить гримасу.

– Ничего из того, что он мог сказать, меня не удивит. Мне же пришлось жить с ним, когда он проходил через подростковый период.

Я пожала плечами.

– Ну ладно, – протянула я. – Не веди себя странно.

– Я жду, – проворчал он.

Что бы ни произошло, я решила, что не буду заставлять его чувствовать себя слишком неловко из-за этого. Он сам спросил, и мы оба знали, что его кузен был с придурью.

В основном потому, что он сам спросил

.

Так что я посмотрела ему прямо в глаза, чуть улыбнулась и произнесла:

– Мэтти попросил меня выйти за тебя замуж, Пушок.