Сердце стаи

Глава 12

Следующим утром мы с детьми как раз направлялись в детский сад, когда услышали их – голоса, доносившиеся из задней части дома, из зала для собраний.

О чем бы ни шла беседа, она явно была напряженной, судя по тому, насколько хорошо я слышала ее. Самое забавное, что я была не единственной, кого привлек этот спор. Данкан остановился на месте прямо посреди коридора, чтобы послушать. Он просто плюхнулся своим маленьким задом на пол, подергивая ушами, словно стараясь лучше расслышать.

Это заставило меня улыбнуться.

– О чем они говорят? – прошептала я, хотя в действительности он не мог ответить мне так, чтобы я узнала хоть сколько-то ценную информацию.

– Они говорят о гномах, – сообщила мне маленькая девочка на удивление нормальным голосом, словно и не переживая о том, что нас могли застукать. Ранее мы нашли Агнес на кухне, где она уже уплетала свой богатый белком завтрак, пока мы с Данканом спускались по лестнице. У нас вошло в привычку, что после завтрака я провожала их обоих в детский сад как минимум пять раз в неделю, когда там велись занятия.

Мне стало любопытно, где находился Генри во время завтрака, но я решила, что он просто занимался делами ранчо, а не избегал меня или еще чего.

Точно.

Я не сказала бы, что сожалела о том, что ночью рассказала ему о предложении Мэтти, хотя выразиться я могла бы и получше.

С другой стороны, сделай я это как профессионал, он мог бы и отнестись ко мне серьезно. Он спросил, и я предупредила его. После я даже ухмыльнулась ему.

Генри же только моргнул, а потом снова лег на спину. Когда настало время возвращаться в дом, он встал и, протянув руку, помог мне тоже подняться на ноги. Выражение его лица показалось мне обычным.

Лишь очень маленькая часть моей души умерла, когда я призналась в том, в чем призналась, однако я все еще была там и по-прежнему отказывалась чувствовать неловкость из-за этого. Я рассказала ему об этом не по

своей

инициативе, и через минуту-другую после этого я, поразмышляв, пришла к выводу, что это не такое уж сумасшествие. Николько. Разница в возрасте у нас не настолько огромная. Ни одного намека на то, что у него кто-то есть, и я тоже одна. Мне не показалось, что он считал меня непривлекательной, он же, по-моему, был самым красивым мужчиной из всех, кого я когда-либо видела.

Мэтти известен своими безумными нелепицами, и это его замечание тоже безумно, но не

настолько

. Но, быть может, я тоже бредила, раз верила в это.

Голос, который был громче всех остальных до этого, заставил нас снова уставиться в конец коридора. Тогда-то мы и заметили, что к стеклу задней двери прижалось лицо, а рядом с ним ладони. Это был Шайло… который подслушивал?

Я подняла руку и помахала ему с другой стороны. Он, должно быть, увидел меня, поскольку помахал мне в ответ, а потом исчез.

Ну ладно…

Хоть и желая послушать еще, я все-таки подхватила Данкана на руки и заявила:

– Давай отведем тебя в садик, а потом я расскажу тебе обо всем, что сумею выяснить.

Когда мы подошли к двери их класса, его длинные уши поникли, и я рассмеялась.

– Прости, Пончик. Полюбопытствуем позже, – сказала я своему малышу. – Я расскажу и тебе, если захочешь, Агнес.

В ответ на это предложение я получила пристальный мини-взгляд через плечо, когда она отошла от нас и переступила через порог. Я поставила Данкана на пол.

Он лизнул мое предплечье.

– Хорошего дня. Люблю тебя, – сказала я ему, стараясь не обращать внимания на крошечное чувство печали, которое все еще охватывало меня, когда он уходил в школу.

Ничего не поделать, его счастье важнее всего на свете. Новые правила жизни и не должны были быть легкими, и в один прекрасный день я буду оглядываться на этот период в нашей жизни и благодарить судьбу за то, что у меня имелась возможность провожать его в класс. Однажды он, может, даже не позволит мне и близко подойти к школе.

Это единственная самая ужасная вещь на свете, которая пришла мне в голову

.

Его красные глаза с подозрением уставились на меня, а потом он послал мне

«люблю»

и, развернувшись на своих растущих лапах, протиснулся в собачью – или волчью? – дверку. Я заглянула в окно, встретилась взглядом с Мэгги и помахала ей рукой. Одними губами я сказала ей, что вернусь попозже. Она улыбнулась. Не считая Рэндалла и Генри, здесь я больше всего общалась с ней. Мы еще не перешли на обсуждение личных тем, если не считать того неловкого разговора о беременности, который я навязала ей, и тем не менее она приглашала меня приходить каждый день. Когда я спросила Данкана, считал ли он, что ей нравилось мое присутствие, его ответом было уверенное

«да»

.

Не в первый раз мне стало любопытно, что за магия таилась в Мэгги. Какой бы она ни была, она едва чувствовалась. Она не казалась оборотнем, но была высокой, как они.

Помимо нее, я также беседовала кое с кем из родителей, когда они приходили забирать детей, но не долго. И теперь, когда Генри объяснил мне причины отстраненности местных жителей, меня это уже не так сильно волновало.

От прикосновения к пояснице я подскочила, словно от удара током. Это мне за то, что полностью погрузилась в свои мысли и не обратила внимания на волшебное создание, приближавшееся по коридору.

Это был Генри.

Генри, на лице которого ясно читалось раздражение, и не маленькое. Он был в обычной одежде – джинсах и футболке. Он, должно быть, не брился этим утром, потому как его щетина была гуще, чем обычно.

Он потянул за ворот футболки.

– Можешь пройти со мной? – спросил он, перейдя сразу к делу.

– С добрым утром, – поприветствовала я его, пытаясь считать язык тела. – Да, конечно.

Генри моргнул. Затем тон его голоса стал чуть мягче.

– С добрым утром, Нина.

Я положила руку на его локоть и чуть погладила его по предплечью.

– Ты в порядке? – Он был таким напряженным.

Его взгляд коротко упал на то место, где я касалась его, а потом снова встретился с моими глазами.

– Все хорошо, – ответил он, прозвучав действительно искренне. Может, и не все

хорошо

, но лучше, чем секунду назад.

Я убрала руку, и он прокашлялся.

– Одну секунду. – Генри наклонился к небольшому окну в двери, поднял руку и коротко улыбнулся, отчего улыбнулась и

я

. Через миг он отошел, и приветливое выражение исчезло с его лица, словно его там никогда и не было. Ему это так хорошо удавалось. – Старейшины в зале с телевизором.

Я последовала за ним по коридору.