Страница 164 из 206
Воздух замерцал, и на месте громадного черного волка теперь стоял мужчина с волосами того же цвета. Очень сердитый мужчина, который перевел свои янтарные глаза с одного ребенка на другого, а потом наконец на меня. Мышца в его щеке напряглась.
После разговора с Франклином я почти не видела его, а когда видела, это происходило в окно моей комнаты, выходившее на автостоянку. Он снова работал внеурочно, а когда не работал, занимался делами ранчо, как рассказал мне Рэндалл. Все та же старая история.
Мэтти был прав, когда назвал его директором.
Тем не менее мне хотелось считать, что Генри просто давал мне возможность разобраться с новостями, которые поведал мне Франклин, хотя существовала вероятность и того, что он все еще злился на меня после нашей беседы с лидером с Аляски. Не то чтобы тот разговор вообще имел какой-то смысл, но он ни разу не упомянул о нем снова, так что, возможно, он все-таки понял мою позицию. А может, теперь он был не против того, чтобы позволить мне оставить Аляску в качестве запасного варианта.
Я не разрешала этой вероятности ранить мои чувства. Ведь именно этого я и просила. Именно это мне и нужно было.
И вот он
здесь
.
Сердито смотрел, но был здесь.
Глядел на нас всех, пока сам выглядел на миллион долларов.
На моих плечах сидел промокший насквозь мышонок, сбоку стоял щенок-защитник, Шайло выглядел так, будто его целый век преследовали призраки, а Агнес была готова вступить в драку.
Ну а я, скорее всего, походила на всех их сразу.
Я даже пожалела, что ни у кого не было камеры, чтобы я смогла увековечить этот момент навсегда. Я и моя банда грозных волшебных созданий. Я обожала их.
Я слабо улыбнулась, и тут все мое тело пробила дрожь, даже зубы застучали.
Щека Генри снова напряглась. Его ноздри раздулись, и я увидела, как его кадык поднялся и опустился. Как бы он ни старался скрыть это, он был зол.
– Все целы? – медленно спросил он, словно пережевывая стекло на каждом слоге.
Две маленькие головы кивнули, и, судя по всему, та, что была надо мной, скорее всего, сделала то же самое.
Янтарные глаза встретились с моими и самую малость прищурились.
– А ты? – Его взгляд коротко скользнул по сырой одежде, облепившей меня, и его ноздри раздулись.
Я кивнула, не доверяя ни своему голосу, ни своим зубам, которые могли выдать меня еще больше.
Яркие глаза снова не спеша осмотрели всех нас, по очереди задержавшись на каждом, пока мускул в его щеке то напрягался, то расслаблялся. Было очевидно, что он в бешенстве… но было в его глазах и нечто еще. Обеспокоенность?
– Куда направляетесь? – поинтересовался Генри после минуты напряженного молчания, задержав взгляд на мальчонке, который изо всех сил изображал опоссума на моих плечах.
Ничего.
– Ищем вездеход. Я не помню, где оставила его, – объяснила я своим странным голосом – такое бывало с голосовыми связками после рыданий, – почувствовав себя немного глупой, оттого что не оставила за собой след, которым могли бы гордиться Гензель и Гретель.
Веки, на один оттенок темнее остального его лица, опустились на удивительные глаза Генри, пока мы все наблюдали за ним, не зная, чего ожидать. Но явно не того, что Генри протянет свои руки.
– Иди сюда, Паскаль, – приказал он.
Нужно отдать мальчику должное, он соскочил с моих плеч прямо в распростертые руки, словно олимпийский чемпион, лишь чуть-чуть наступив мне на грудь. После всех его волнений из-за того, что у него будут неприятности, он в первую же секунду переметнулся к Генри. Тот с легкостью усадил его на свои плечи. Его, казалось, не волновало, что мальчик был мокрым, впрочем, он же оборотень. Он переносил холод лучше меня.
Я шмыгнула носом.
– Давайте найдем вездеход, и кто-нибудь расскажет мне, что именно произошло, – сообщил он нам, все еще не спеша со словами.
Он этого не увидел, но Паскаль поморщился. Рука Шайло каким-то образом стала еще более скользкой.
– Произошло то, что они тупые, – сдала их Агнес.
Если бы наша дружба когда-нибудь доросла до той точки, которой мне хотелось достичь, я собиралась научить ее не ябедничать. Я полностью за честность, и я понимаю, что лгать оборотню бессмысленно, но Агнесс могла промолчать и дать мальчикам шанс первыми признаться во всем.
Однако она не знала этого, и ее заявление запустило цепную реакцию.
Я оставалась в стороне, пока дети перекрикивали друг друга, а их история скакала то назад, то вперед между тем, как они добрались до реки, и тем, как свалились в воду. Один говорил, что другой плакал. Я была почти уверена, что Паскаль выкрикнул, мол, мы чуть не умерли. Из моего рта не вылетело ни слова. Отчасти потому, что мне нравилось слушать, как спорили дети, а отчасти потому, что мне не хотелось привлекать внимание к своим трясущимся рукам и сдавленности, которая наверняка охватила мое горло. Я не обманывала себя, считая, будто Генри не заметил, что я была на взводе, – он учуял это задолго до того, как добрался до нас.
И несмотря на то, что между нами мог быть целый лес, Генри подошел так близко ко мне, что костяшки его пальцев то и дело касались меня. Мне хотелось взять его за руку, но я этого не сделала. Все мои силы ушли на попытки не морщиться или стонать от того, насколько несчастной я себя чувствовала и насколько паршиво было в сырых ботинках. По моей спине пробежала очередная дрожь, такая сильная, что мой Пончик поднял голову, чтобы посмотреть на меня.
Я мрачно улыбнулась и подмигнула ему.
–
Люблю
, – снова напомнил он мне.
– Я вижу его! – заорал Паскаль так, словно у него только что не было нервного срыва, и показал рукой.
И правда, там был вездеход защитного цвета. Генри поставил Паскаля на землю, а я наклонилась, чтобы крепко обнять Данкана. От его теплого нескладного тела я тут же почувствовала себя лучше.
– Возьми из бардачка спасательные одеяла и надень одно на себя, Паскаль, – приказал Генри хриплым голосом.
Мальчик развернулся и нахмурился.
– Но мне не холодно.
Должно быть, это было приятно.
– Мне без разницы, все равно надевай, – настоял Генри своим не терпящим возражений голосом.
Судя по его виду, Паскалю хотелось возразить, но все-таки он сделал то, что велели. Дети молча подбежали к вездеходу, и лишь тогда Генри переключил свое внимание снова на меня. Его щека все еще вытворяла то же самое. Но когда он заговорил, слова были предназначены детям:
– Кто-нибудь принесите одеяло Нине.