Сердце стаи

– Твоя жизнь – это дар. Просто узнав о твоем существовании,

я

наполнился такой радостью. Я не верю в страдания из-за «что, если бы», но, если бы я знал, что ты есть где-то в этом мире, я разыскал бы тебя и вырастил.

Эти слова, как ничто другое, заставили меня захлопнуть свой рот и наполнили мои глаза слезами, которых я не ожидала. Данкан прополз между моих ног и прижался к моим икрам, а его

«люблю, люблю, люблю»

раздавалось в такт моему сердцу.

– Я не жду, что ты будешь рада тому, что я держал это в тайне от тебя, но хочу, чтобы ты понимала, насколько мала была статистическая вероятность того, что мой брат встретится с твоей доноршей ДНК спустя столь много-много лет. Мы не так давно знакомы, но я чувствую в тебе доброту. Я видел ее собственными глазами и слышал о ней собственными ушами от других. Ты жизнь, и ты смерть, Нина, и я ни разу не встречал никого, похожего на тебя, за все миллионы дней, что я прожил на этой земле. Я считаю себя благословенным знанием о том, что в моем роду есть такое дитя, – сказал он мне так, будто я была сделана из тончайшей бумаги.

На краткий миг мне и самой показалось, что это так.

А еще он говорил так искренне.

Тыльной стороной ладони я вытерла глаза, хотя я даже и не заметила, как они наполнились слезами, и кивнула. Что я могла ответить на это? Спасибо? Он не хотел ранить мои чувства, с этим все было ясно, но и я не хотела рисковать и ранить его. Он не виноват в этой ситуации. Но я не чувствовала себя готовой обнять его и назвать своим дядей Франклином.

Это было чересчур.

Мне хотелось думать, что это было бы чересчур для кого угодно.

То, что он сейчас сказал, было приятно услышать, и я испытывала благодарность ему за это. Его слова тронули меня, но… я не знала, чего мне хотелось. Я не знала, что должна была делать со всем этим. И вдруг я остро осознала, чего я точно не хотела – сидеть перед ним и рыдать от смятения, охватившего мое тело и мои чувства.

Я ведь знала, что мои родители не хотели меня. Что они не скрылись подальше, чтобы я смогла жить в этом мире. И большую часть жизни я спокойно мирилась с этим знанием.

Именно поэтому, когда я столь остро ощутила их отсутствие после тридцати с лишним лет, эта ситуация намного сильнее сбила меня с толку.

Не было ни одной причины, почему я должна была чувствовать себя преданной или запутавшейся, но мои душа и мозг не понимали этого.

– Мне нужно… – Данкан положил голову мне на колено, и я нагнулась, чтобы поцеловать его в макушку. Мой голос прозвучал странно, но я не желала корить себя за это. – Спасибо, Франклин, что рассказали мне все это. Мне нужно о многом подумать, но только… Я не виню вас ни в чем. Ясно?

Он кивнул, и я встала, мой Пончик тоже поднялся на лапы. Но я застыла в нерешительности. Спросить или нет?

Хотя мы ведь и так уже были там, да? И он рассказывал мне обо всем, так? Разве можно было бы найти более подходящий момент, верно?

Существовало немало вещей, которые были мне неинтересны, но это мне хотелось узнать. Я посмотрела прямо в глаза Франклина и спросила:

– В древней цивилизации для вас и вашего брата были имена?

Его глаза сверкнули за линзами очков, и тихим-претихим голосом он ответил:

– Его называли Танатос, а я был известен как Гипнос.

Бог смерти и бог сна. Я должна была догадаться.

Я кивнула ему, а потом развернулась, чтобы выйти из комнаты.

Я не успела пройти мимо кровати, когда рука поймала мою, и через миг янтарные глаза встретились с моими. Я посмотрела на Генри, его взгляд блуждал по моему лицу. В морщинках у его рта и в уголках глаз виднелась обеспокоенность.

Я была не единственной, кто расстроился.

И его волнение сотворило со мной то, на что я не должна была тратить так много своего времени.

– Я в порядке, – попыталась я сказать ему. – Сейчас мне просто нужны обнимашки. – Я спохватилась, не желая, чтобы он неправильно понял меня. Именно он научил меня этому слову. И именно его лицо теперь приходило мне в голову, когда я слышала его. Но… Я больше не собиралась делать этого с ним. Не могла. Не должна была. – С Данканом, я имею в виду. Со мной все будет хорошо. Сегодня был долгий день. – Я взяла оборотня за руку, на долю секунды сжала его пальцы, а потом выскользнула из них. – До скорого, Генри. Спасибо, что пошел со мной. Ты хороший друг.

Его лицо потемнело, и в тот же миг его голова дернулась, словно отшатнувшись от меня, отчего я почувствовала себя виноватой.

Но в данный момент у меня не было душевных сил, чтобы поднять ему настроение.

Вместо этого, уверяя себя, что он находился здесь со мной исключительно по дружбе, я наклонилась к нему и, избегая зрительного контакта, прижалась губами к той части руки, которая была на уровне моего рта. Затем вместе с моим мальчиком мы направились вверх по лестнице.

Я легла на кровать, вытащила телефон и поискала в мессенджере групповой чат, который был мне нужен. Прошла всего пара минут, когда одна из моих тетушек ответила, с кем мне можно связаться. Мои родители нечасто уезжали из дома, но сейчас я была благодарна судьбе, что они гостили у того, кому я могла с легкостью позвонить.

Довольно скоро громкий женский голос ответил на мой звонок в мессенджере и, поговорив со мной минуту, позвал:

– Марсела! Фелипе!

И мне каким-то образом удалось сдерживать слезы до тех пор, пока я не услышала знакомый голос своей мамы на другом конце.

– Нина?

– Привет, ма.