Страница 155 из 206
– Он встретил твою доноршу ДНК, когда та посещала тот район на круизном лайнере. В нескольких часах от их поселения есть рыбацкий городок, который промышляет туризмом, и он как раз навещал его, когда наткнулся на одну из наших. Очень сильную, очень яркую, красивую женщину.
Я почувствовала, как один из моих глаз прищурился при этом описании, но я позволила ему продолжить рассказ.
– Мой брат всегда отказывался скрывать, кто он такой, и она узнала в нем то, что он увидел в ней.
Я решила, что он подразумевал магию.
– У них завязался разговор, круизный лайнер остался там на ночь, и в какой-то момент между полуднем и следующим утром их отношения привели к твоему существованию.
В тот раз моя челюсть нашла способ продержаться, но теперь отвисла как можно ниже.
Я была ребенком, рожденным в результате романа двух богов на одну ночь.
Я… Я…
Я рассмеялась.
Я рассмеялась и снова нагнулась, чтобы погладить Данкана, поскольку не знала, что еще сделать. В ответ мой мальчик лизнул мне руку. По-моему, он тоже не знал, что со мной делать.
К счастью, как только мой смех стал затихать, Франклин продолжил:
– Через месяц мой брат получил по почте письмо – которое я прочел, поскольку он бывает сентиментален и сохранил его, – от той женщины, уверявшей, что она в положении. Они поговорили, и твоя донорша ДНК, которая зовет себя Иша, сообщила о своем желании. Она считала, что была не в том положении, чтобы иметь ребенка, мой брат считал так же, и они договорились, что она подыщет… приемлемых родителей, чтобы они вырастили дитя.
– Они были более чем приемлемыми, – заметила я, не зная, чего во мне было больше – гнева, печали или и того и другого, смешанного с частичкой удивления. Но мне нужно было прояснить этот момент.
– Я очень рад это слышать, – почти ласково признал старейшина. – В конце концов мой брат признался, что связывался с тобой за эти годы, хотя допустил, что с его последнего визита прошло какое-то время, – не считая его недавнего визита, я полагаю.
– Визита? – переспросил Генри глухим голосом.
– Те ужасные ночные визиты, которым он подвергал нас. – Франклин фыркнул. – Обсидиан не позволяет ему связаться с Ниной напрямую, а он не владеет мастерством хождения по снам. До того как ты начала скрываться, он смог с большей легкостью отыскать тебя напрямую, – проворчал он. – Сны не его естественный удел.
В моем мозгу вертелась вся та информация, которую он вывалил на меня. Про браслет. Про визиты во снах, которые не были снами. Я всегда знала, что они нечто большее.
Я выстроила в голове череду событий. В последний раз я видела один из этих «снов» перед тем, как начала носить браслет. С тех пор я редко спала без него. Если он не давал ему «найти меня» напрямую, тогда он никак не мог навещать меня во сне снова. Хмм.
– Так, значит, это он будит нас посреди ночи? – уточнила я.
– Да. Я дал ему ясно понять, что он должен прекратить это немедленно.
Я прикусила щеку изнутри, вспомнив о намеках гномов.
– Зачем он это делает? И как это возможно, если я ношу браслет? Потому что ему известно, где я нахожусь в данный момент?
– Я поделился с ним своим мнением о его решении. Я, кажется, сказал, что то, как поступили он и эта Иша, непростительно. – Франклин перестал суетиться. Выражение его лица стало серьезным. – Ты все правильно поняла, Нина. Он знает, где находится наше ранчо, и, поскольку он не может найти тебя напрямую, его телеграф во сне больше похож на… пальбу из пушки при помощи дара, которым он никогда не умел хорошо пользоваться. Думай об этом как об эдаком крике в пропасть. – Легкая усмешка перекосила его рот. – Или как о взрослом мужчине, который устраивает истерику, оттого что на него не обращают внимания.
Это на удивление имело смысл, но я отчасти отказывалась реагировать на его старания. Между тем первая часть утверждения Франклина вызвала во мне вопрос, который я не смогла не задать.
– Вам известно, есть ли у него другие дети?
– На этой земле уже нет. Его последнее дитя жило тысячу лет назад. – На лице старейшины промелькнуло страдание. – Это сложно.
Мне показалось, что за этим стояло еще что-то, и старейшина не подвел меня.
– После первого ребенка ты уже знаешь, чего ожидать. Заранее знаешь, что он состарится, а ты нет, что он умрет, а ты продолжишь жить без частички своей души… – Пожилой мужчина сглотнул. – Легче никогда не становится. Сколько бы раз ты ни проходил через это, терять ребенка всегда невыносимо. Даже если осознаешь неизбежное, они не начинают значить меньше. Каждая потеря лишает тебя части души, и в конце концов почти не остается ничего, что ты можешь позволить себе потерять, – заявил мой неожиданный биологический дядя осторожно.
Слишком осторожно.
Я была готова поклясться, что его глаза сверкнули в тусклом свете.
– Тысячу лет назад, когда моя последняя дочь скончалась, равно как и сын моего брата, мы поклялись друг другу, будучи на самом дне горя, что больше не заведем детей, которые могли лишь вырасти и разбить нам сердца. И мне очень жаль, Нина. Я не думаю, что наше соглашение как-то повлияло на решение, которое приняли он и твоя… донорша ДНК, но, если есть хотя бы малейший шанс, что это так, я прошу твоего прощения.
Я не могла не посмотреть на Пончика Данки и не представить, каково было бы потерять его. Провести жизнь в радости и счастье с ним и в конце концов лишиться этого. А потом жить дальше, без него.
Это было… Нет.
Нет.
Мои глаза наполнились слезами, когда я пыталась представить это, но с воображением у меня было туго, потому что я не могла даже углубиться в эту кошмарную фантазию. От меня осталась бы одна оболочка. От меня осталась бы лишь крохотная частичка того человека, каким я была сейчас, которая знала бы, что никогда не увидит его снова. Знала бы, чего я лишилась.
Одно дело знать, что он существовал где-то там, и пусть мы были не вместе, и совершенно другое – осознавать, что я никогда не смогла бы обнять его снова.
И Франклин был прав в том, что его клятва могла повлиять на решение брата, но могла и не повлиять. В первом случае малая часть меня понимала его. Хотя это не значило, что я простила бы его за это.
При этом я точно не собиралась портить себе жизнь, обижаясь на людей, которые, в принципе, не особо и волновали меня.
Как только я раскрыла рот, чтобы заверить Франклина в том, что его брат был взрослым человеком, который сам принимал решения, старейшина наклонился вперед, положив руки на колени, и сказал: