Сердце стаи

Глава 3

Пока мы шли, малыш-кентавр то и дело поглядывал на меня. Он был таким до милого нескладным, с россыпью веснушек, огромными карими глазами и такими длинными ресницами, что они походили на наращенные. Мне хотелось обнять и его.

– С тобой все хорошо? – спросила я его, когда в пятый раз заметила, как он смотрит.

Рядом с ним по земле бежала Агнес, чокнутый волчонок. Когда Мэтти предложил понести ее, она попыталась укусить его. Теперь она шла сама по себе.

– Можно я возьму тебя за руку? – робко спросил мальчик.

От этого я заскучала по Данкану, а ведь еще и часа не прошло с тех пор, как мы оставили его с Сиенной.

Я протянула руку, и ладонь мальчика скользнула в мою. Она была теплой и потной, отчего он понравился мне еще больше.

– Как тебя зовут?

– Шайло, – ответил кентавр-козленок. – А тебя как?

Я уже говорила ему, но в тот момент ему было о чем поволноваться.

– Эванджелина, но все зовут меня Нина. – Даже мои собственные родители никогда не называли меня полным именем.

Он сжал мои пальцы, а потом указал на милого грозного зверя рядом.

– Это Агнес, а это Паскаль.

Я кивнула и улыбнулась, поглядев на Мэтти, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он нес на руках того, кого, как я теперь знала, звали Паскалем, и вел нас через лес. Мы решили, что будет быстрее и проще, если обратно мы все поедем на машине. Я только надеялась, что до нашего приезда на ранчо никто из их стаи не отправится искать детей и не подумает, будто мы пытались похитить их. Это было бы просто шикарное знакомство.

Шайло снова сжал мои пальцы, и я сосредоточила свое внимание на нем. Его глаза были такими широко распахнутыми, такими мечтательными, что я не могла понять, что у него на уме. Явно не то, что он сказал потом:

– Ты лесная принцесса?

Мэтти впереди попытался заглушить смех. Я сделала вид, будто ничего не услышала.

– Нет, но спасибо, что спросил.

– Ты похожа на нее, – ответил он тихим, робким голосом.

Я потрясла его руку в своей.

– Спасибо. – Если здесь все выгорит, он явно будет в списке тех, кто получит от меня подарок на Рождество.

Шайло со своим невинным любопытным лицом все смотрел на меня.

– А кто ты? – прошептал он.

Считалось неприличным спрашивать человека, кем он был. Ты либо сам говорил об этом, либо нет. Рассказывать другому о своих предках, если это не очевидно по твоему запаху, – признак доверия. Мне говорили, что все оборотни пахли несколько похоже, и я могла подтвердить, что все они чувствовались определенным образом. Равно как и все огры, тролли и прочие создания. Точно так же, как акцент наводит на мысль, откуда родом тот или иной человек, нечто похожее обстоит и с волшебством.

Однако мне было известно не понаслышке, что многие люди ревностно оберегали эту информацию по личным причинам. Я снова задалась вопросом, сколько из этих созданий порой просто не знали,

кем

они являлись, – взять меня и Данкана. Так или иначе, спрашивать о корнях человека равносильно тому, как интересоваться его цветом сосков или размером пениса. Так что воспитанные люди о таком редко

спрашивали

.

Но Шайло, державший меня за руку так, будто мы были старыми друзьями, и уставившийся на меня блестящими глазами, выглядел таким бесхитростным…

Да я назвала бы ему свой счет в банке, смотри он на меня так, спрашивая об этом.

– Там… С этим… Ну, знаешь… Ты пахла как… Ты пахла как… – Его плечи то поднимались, то опускались, пока он силился выразить свою мысль. – Как праздничный торт.

Это было что-то новенькое.

Кажется, я даже покраснела.

– Я точно не знаю, – искренне прошептала я в ответ. – Никогда не видела своих настоящих маму и папу.

Разумеется, у меня имелись кое-какие идеи. Одна из догадок была очень и очень правдоподобной, но большинство людей в моей жизни хором согласились, что мне лучше никогда не озвучивать это предположение из-за суеверного страха, связанного с оглашением этого имени вслух. Мужчина и женщина, которых я считала во всех смыслах своими родителями, не имели общей со мной ДНК, но ни для кого это не имело значения. Как и сказал Мэтти: оборотней это не волновало.

Большие карие глаза моргнули, а потом малыш нахмурился:

– Никогда?

Я покачала головой, поблагодарив вселенную за то, что эта тема не была болезненной для меня. В каком-то смысле это трогало меня не больше, чем обсуждение знаменитостей. Или персонажей из прочитанных книг.

– А как ты выглядишь? – Он имел в виду мое другое тело, вроде того, как он мог превращаться из полукозла в человека.

– Я не меняю облик. Не могу, – ответила я, пытаясь объяснить все как можно проще. – Я всегда выгляжу так.

Во всех остальных смыслах я была обычной, среднестатистической. Волнистые темные волосы, загорелая персиковая кожа, намекавшая на то, от кого я ее унаследовала, и светло-карие глаза, которые были еще одной подсказкой – но довольно плохой. Мои черты лица, как я считала, тоже намекали на то, кем могли быть мои родители, в остальном же все во мне было довольно неоднозначным.

Судя по тому, как малыш моргнул, для него была немыслима сама идея о том, чтобы не иметь другого тела. Как и для большинства. Мифы оставались мифами для одних, а легенды всего лишь легендами для других, вот только в реальности все на самом деле обстояло иначе.

Родители объяснили мне это, когда мне исполнилось шестнадцать лет, и особенность во мне пробудилась и изменила меня. Я не понимала, почему и как могла так сильно отличаться ото всех, кого знала, почему не могла ни в кого обращаться.

Меняться

, как называли это некоторые. Мне же это больше напоминало мерцание.

Родители обняли меня каждый со своей стороны и объяснили, что в этом мире существует

нечто

– магия, положившая начало всем мифическим существам. И не было никаких оснований не верить, что это

нечто

– магия из метеорита – не создало и

всех

остальных существ на свете, о которых тоже сочинялись истории и легенды. Неспроста все связано.

«О нас пишут в одних и тех же книгах, но наши истории разные, Нина

, – заверила меня мама. –

Отчего же только одни могут быть реальными, а другие нет?»