Сердце стаи

Потом мы подошли к окну и сквозь жалюзи стали наблюдать за соседом на противоположной стороне дороги: высоким и очень старым мужчиной с повязкой на глазу и парой ручных воронов, которых он пытался выдавать за диких, но все обитатели знали правду. Он обычно сидел на своей веранде. Я на каком-то уровне всегда понимала, что он не такой, как все. Большую часть времени он носил браслет, а когда снимал – его магия ошеломляла. Он был добр к Мэтти и ко мне, но я помню, как сильно ему нравился Генри. Тогда-то родители и прошептали мне, кем, по их мнению, некогда был этот старик.

Описывая его, они никогда не использовали слово «бессмертный», говоря вместо этого «долгоживущий». Так говорили в древней-предревней языческой культуре. Одно из многочисленных древних созданий, существование которого не стерлось из памяти.

Никогда не забуду, что в тот момент, когда они прошептали его имя из четырех букв, старик, предпочитавший, чтобы его звали Отис, обратил свое внимание на наш дом и так улыбнулся, что волоски на моих руках встали дыбом.

Через час после этого мы поехали в магазин и купили головоломку-пазл, который я оставила на его крыльце.

Даже сейчас, тысячи лет спустя после того, как магия впервые появилась в этом мире, некоторые имена, а также волшебство и способности, сопровождавшие их, все еще внушали страх.

Никто не назвал ту головоломку подношением, но никто и не сказал обратного.

Старик произвел на меня впечатление, но этого все равно не хватило, чтобы я приняла то, кем мог быть один из моих биологических родителей, а может, и оба. Ведь когда ты молод, тебе просто хочется вписаться в общество.

А когда взрослеешь, принимаешь то, кем являешься, и всего лишь хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Забавно, как все было устроено.

В тот же миг сбитый с толку Шайло моргнул, и его взгляд упал на мой браслет. В нем не было ничего особенного. Он выглядел как обычный браслет с круглой гладкой обсидиановой бусиной, за которой следовали огненный обсидиан и кварц. Так они чередовались по всей длине браслета. Хотя именно обсидиан выполнял всю работу. Он скрывал то, что я желала сохранить в тайне.

– Но… но чудище испугалось тебя, – в растерянности, запинаясь, пробормотал мальчик.

И он все равно подумал, что я принцесса? Ну, спорить с его замечанием не было смысла, так что я кивнула.

– Но ты ведь меня не испугался, так?

Он поджал губы и отрицательно покачал головой.

– Нет, ты хорошая.

– Спасибо, – я сжала его маленькую ладошку. – Ты тоже хороший.

Кентавр-козленок Шайло, в голове которого все еще крутился вопрос о моей сущности, еще секунду глядел на меня, а потом одной из двух ног – копыт? – пнул маленький прутик.

– Папа говорит, что необязательно быть самым большим, чтобы быть самым страшным.

– Быть большим помогает в этом, но быть маленьким и страшным тоже работает. Взять, например, паука, – я понизила голос. – Мой друг как-то увидел одного и выбежал из туалета, крича, что тот якобы собирался сожрать его. А ведь это всего лишь крошечный паучок.

Мэтти передо мной замедлил шаг и через плечо бросил на меня пристальный взгляд, но ничего не сказал. Все произошло не совсем так, но я тоже умела преувеличивать. Просто не так часто.

Лицо Шайло стало задумчивым.

– Я испугался. Агнес тоже, но она попыталась бороться.

– Не стыдись того, что испугался. Эта тварь была злобной. Ты не убежал и не расплакался. Ты стоял прямо перед ней, не сутулясь. Тебе следует гордиться собой. Готова поспорить, если бы тебе захотелось, ты смог бы затоптать ее. Как минимум сломать пару пальцев на ее ногах, – предположила я.

Мэтти прыснул от смеха.

– Ты так думаешь? – спросил Шайло.

– Определенно.

Может

, мне не стоило вкладывать эту идею в его голову.

Малыш шел молча, пока мы не перепрыгнули через упавшее дерево – он грациозно, я не очень – и дождались безумную Агнес, которая с третьего раза перелезла через него после того, как снова попыталась укусить предложившего ей помощь Мэтти. На этот раз Мэтти тихо зарычал на нее и не затихал, пока она не прекратила. Я и забыла, что под этими усами скрывался громадный бурый волк.

Затем, наморщив свой веснушчатый нос, Шайло спросил:

– Но почему эта злая леди испугалась тебя?

Как же объяснить это ребенку, особенно тому, который держал меня за руку, хотя взрослые люди убегали с площадок для автотуристов, стоило мне заехать туда? К тому же Шайло не был хищником.

Полагаю, я тоже им не являлась.

– Я не превращаюсь ни в кого, как вы все, но во мне есть магия, которая ей не понятна. Тебе понравился мой запах, а ей нет, – сказала я ему как можно более будничным тоном, не желая тревожить малыша или давать ему повод задавать новые вопросы, на которые я не знала ответа.

– Но… – начал он, как раз когда мы добрались до видимых признаков дороги впереди. Мэтти качнул головой влево, и я последовала за ним. Ему пришлось помочь нам всем перелезть через ограду, не считая белого волчонка, который вырыл подкоп и на животе прополз под изгородью. Оказавшись на дороге, я заметила свой автофургон ровно на том же месте, где и оставила его.

– Вы отвезете нас домой? – спросил Шайло, снова сжав мою ладонь.

– Ага, – ответила я. – Мы все равно туда направлялись.

– Зачем?

– Потому что я надеюсь, что ваша стая позволит мне и моему щенку жить здесь.

– У тебя есть щенок?

– Ага. Его зовут Данкан, он вон там с моей подругой Сиенной. Она тоже волк.

Сиенна не разозлилась бы на меня за то, что я рассказала ее тайну, ведь секрета особо и не было, поскольку мальчик, вероятнее всего, уловил бы схожесть ее запаха с его друзьями-волчатами.

Глаза Шайло округлились от любопытства, когда Мэтти дошел до того места, где ждали Сиенна и Данкан. Мой друг наклонился и поцеловал жену, попутно почесав макушку моего пончика. Данкан потянулся к мальчику, Паскалю, и я была почти уверена, что они обнюхали друг друга, после чего мой щенок лизнул мальчика. Сиенна рассмеялась и ухмыльнулась, а потом они направились к пикапу, открыли заднюю дверь автомобиля и загрузили в него сначала Данкана, потом и ребенка.

Я еще раз сжала руку своего нового друга, а белый оборотень дошел до пикапа и залаял на моих лучших друзей.

– Не бойся, – сказала я Шайло. – Никто из нас не обидит вас, и я обещаю, что мы просто отвезем вас домой. Вы в безопасности.

Он наградил меня духоподъемной мечтательной улыбкой.