Страница 126 из 206
Когда мы проезжали по лужайке перед клубом и автостоянкой, я взглянула на небо.
Прошло больше недели с тех пор, как кто-то пытался поговорить со мной во сне. С тех пор, как мы с Генри сидели в лесу, окутанные мглой и серебристым лунным светом, болтая о вещах, которые по-прежнему казались тайной и, вероятно, навсегда ею останутся. С тех пор, как невероятное томление, которое я ощутила в душе, заставило меня надеяться на то, что не уготовано мне судьбой.
Я выдернула эту мысль с корнем и сосредоточилась на остальном, что случилось в ту ночь, потому что эта тема была более безопасной, чем предыдущая.
Я украдкой глянула на эту предыдущую тему. Сейчас был не подходящий момент. Подходящего момента для этого вообще не существовало, что бы ни говорил Мэтти.
Короче.
Гномы.
В минувшую неделю я специально старалась не думать ни о чем, что хоть как-то связано с моим прошлым или с кем-нибудь, кто мог быть моим кровным родственником. Потому что чем больше я думала о том, кто прождал
тридцать лет
, чтобы найти меня, тем сильнее я злилась. Что вообще могло оправдать такое?
Ничего.
Мне и без того забот хватало. Мне меньше всего хотелось, чтобы какой-то противный голос говорил со мной во сне, отчего в ту ночь, кстати, проснулась и Агнес. Она тоже услышала его. Когда на следующее утро я спросила об этом Данкана, он подтвердил, что ничего не слышал, и я задумалась, не было ли это как-то связано с его телепатией.
Мысли о Данкане заставили мой уровень стресса взлететь еще выше, ведь это напомнило мне о человеке с Аляски, который, по словам Франклина, должен был приехать с визитом.
Меня мутило при мысли обо всех этих шарах в воздухе, которыми я пыталась жонглировать… не умея этого делать от слова совсем.
Генри никак не прокомментировал мое переменчивое настроение в данный момент, что свидетельствовало о том, насколько он на взводе. А может, причина крылась в ветре, который дул нам в лицо. Я уже привыкла к тому, как он цеплялся ко всему и заставлял меня рассказывать об этом. Может, это немного и бесило меня, но в то же время как и нравилось.
Черт побери, я злейший враг самой себе
.
Намного раньше, чем я ожидала, Генри остановил вездеход у обочины. Он вылез из машины и остановился. Он повернулся ко мне, и свет, проникавший сквозь деревья, золотистый и прекрасный, озарил его под идеальным углом, отчего он стал похож на ангела, только что упавшего с небес на землю.
Но скорее ангела-воина, а не хранителя.
Роскошный мужчина протянул мне руку.
– Не знаю, что мы тут можем найти, но я не хочу, чтобы ты пострадала.
Я уставилась на его пальцы, на его невероятное лицо, а потом подошла к нему и вложила свою ладонь в его. Затем сжала ее.
Только посмотрите, как чертовски мило он пытался защитить меня. Он не сжал мою руку в ответ, но я не расстроилась.
Мне пришлось идти быстрее, чем обычно, чтобы поспеть за ним, но оно того стоило. Держа мою руку, Генри все равно был полностью сосредоточен на изучении окружающей местности: каждый раз, когда мне удавалось взглянуть на него, его ноздри слегка раздувались. Мы прошли не очень далеко, когда он уловил запах того, что его напрягло. Неудивительно, что он был раздражен, а тот, кто звонил ему, обеспокоен. Мы находились слишком близко к клубу и остальным домам.
Я прошептала:
– В чем дело?
Его глаза скользили по лесу, а его нос работал заметно усерднее.
– Пахнет чем-то гнилым, но неестественным. Не так, как обычно пахнут трупы.
Мне хотелось спросить, откуда он знал, в чем была разница, но, к сожалению, я прекрасно понимала, о чем он говорил. Я уже чувствовала этот запах раньше.
– Бугимен? – тихо спросила я.
Он посмотрел на меня.
– Ты чуешь его запах?
– Нет, но мне доводилось встречать одного, и именно так я его и описала бы.
Это было один раз на площадке для туристов в Мэне. У меня случилось расстройство кишечника, и мне требовалось сходить по-большому, чего я никогда не делала в своем автофургоне, так что я вышла, чтобы поискать туалет посреди ночи. Я видела фигуру, которая кралась по лагерю, скрываясь в тени и изо всех сил пытаясь спрятаться – довольно смело, если учитывать, что лагерь представляет собой скопление людей, живущих на расстоянии полуметра друг от друга. Я не была уверена в том, что именно видела, но я учуяла магию и его запах, который был очень сильным. Он не заглядывал в окна, и я наблюдала за ним достаточно долго, чтобы убедиться в том, что он не собирался зарубить кого-нибудь топором. В какой-то момент фигура заметила, что я слежу, и фактически растворилась в тени одного из автофургонов.
На следующее утро, выходя из душевой, я столкнулась с хорошо одетым мужчиной лет семидесяти, магия которого была идентична магии существа в ночи. Он узнал мое лицо и, должно быть, сразу же понял смысл моего браслета, поскольку попросил прощения за то, что я его увидела. Слово за слово, и вот мы пару дней завтракали вместе, тогда-то он и объяснил мне, кем был.
Бугименом.
Генри хмыкнул в ответ.
– Мы уже рядом. – Он сжал мою руку. – Не хочешь вернуться в вездеход?
Ох уж этот мужчина. Я встала на цыпочки и чмокнула его в щеку. Он побрился сегодня утром, и его кожа была гладкой и теплой.
– Ты хороший человек, Генри, но я иду с тобой. Со мной все будет хорошо.
Выражение его лица говорило о том, что ему хотелось возразить, но какое-то иное чувство одержало верх, поскольку он кивнул. Если это был бугимен…
Бугимены не только воняли, как улицы города во времена, когда люди выбрасывали помои на улицы и мочились из окон. Они – те, кого люди назвали бы чудовищами. Когда те были в своем волшебном обличье, и для большинства хватало одного взгляда, чтобы покрыться испариной, если не начать истерить в панике. Они неспроста приводили в ужас как взрослых, так и детей по ночам. Я не знала, питались ли они страхом, как суккубы сексом, но, судя по тому, что я слышала, благодаря ему они процветали. Старик не рассказал мне своих секретов, так что я так и не узнала, как именно работала его магия.
Мы с Генри прошли совсем немного, прежде чем я заметила кого-то впереди – и не одного. Две жилистые фигуры не спеша брели между деревьями, и как правило сладкий воздух отдавал нотками застарелой блевотины и гнили.
Не привыкни я уже к периодическому вытаскиванию травы, покрытой какашками, из зада Данкана и рвотным позывам в те несколько раз, когда он выблевывал тушку, которую ему не следовало есть, меня затошнило бы.