Страница 125 из 206
Эта мысль едва посетила мой разум, как другая реальность выместила ее. Почти в тот же миг меня как холодной водой окатило. И та короткая вспышка надежды, трепета исчезла, а я поникла.
Мэтти на экране вопросительно вскинул подбородок.
Я понуро пожала плечами.
– Что бы он ни почувствовал, этого недостаточно, чтобы он… ну, знаешь. Я же сказала тебе. Я упоминала об этом не один раз. – Я сделала паузу. – Кроме одного раза, когда он сделал то, что показалось мне хитреньким. Несколько парней с ранчо заявились на завтрак, и сразу после этого он стал тереться своим лицом о мои волосы, щеки и прочее.
На лице Мэтти возникло почти изумление.
– Я же сказал, что он…
В тот же миг мое тело почуяло магию, и с каждой секундой это ощущение становилось все сильнее и сильнее. Я подняла палец, чтобы прервать друга.
Он знал, что к чему, и замолчал.
И точно, по гравию зашуршали тяжелые шаги, и я услышала знакомый голос:
– Посмотрим, что я смогу сделать, но я ничего не обещаю.
Я вскинула брови, глядя на Мэтти, зная, что по моему лицу он поймет, кто приближался. Я не ошиблась, когда Генри подошел к тому месту, где я сидела с телефоном у щеки, слушая кого-то на том конце провода. Он прошел два шага мимо меня, прислонился к большому дереву у клуба, затем остановился и оглянулся через плечо. Он моргнул, все еще держа телефон у уха.
Я улыбнулась ему, и он развернулся всем телом, чтобы встать лицом ко мне. Я повернула к нему свой телефон, позволив увидеть, кто был на экране. Мэтти, должно быть, показал какой-то жест, потому что брови Генри опустились, а потом он вздохнул и проворчал в телефон:
– Как я и сказал, я не могу ничего обещать, Маргарет.
Маргарет была из тех, с кем я еще не познакомилась, но Рэндалл упоминал о ней, и я была почти уверена, что она являлась одной из пожилых представительниц общины.
Я развернула телефон обратно.
– Перезвони мне потом, – попросил Мэтти голосом еще более тихим, чем которым он говорил со мной до этого.
– Хорошо. Люблю тебя, пока.
– И я тебя, пока, – ответил он, еще раз сверкнув улыбкой маленького Мэтти, после чего его лицо исчезло и появилась моя заставка – малыш Данкан с палкой во рту.
Подложив ноги под себя, я оттолкнулась от дерева и встала.
Генри поднял указательный палец с грубой на вид кожей.
Он хотел, чтобы я подождала?
– Да, я перезвоню вам… сразу, как только смогу… да… да… конечно. – Он продолжал говорить, пока я отряхнула задницу и воспользовалась моментом, чтобы полюбоваться им. Он был в футболке с длинными рукавами, темных джинсах и ботинках, что навело меня на мысль о том, что у него выходной.
И как ему удавалось становиться все красивее и красивее с каждым днем?
– гадала я, пока мой короткий разговор с Мэтти не вытеснил эту мысль. В нем было что-то и в то же время ни единой существенной вещи.
Это не сулило мне ничего хорошего.
Исходивший из самого нутра вздох Генри был первым признаком того, что он положил трубку, после чего его рука упала, повиснув вдоль тела.
Я приподняла брови.
– Люди сводят тебя с ума?
Он сделал еще один выдох, который, казалось, исходил из его души.
– Это был долгий день.
Я посмотрела на экран своего телефона.
– Всего десять часов утра.
Он провел рукой по рту, а потом покосился на меня.
– Вот именно.
– Бедный Пушок, – ответила я с ухмылкой. – Я могу чем-то помочь?
– Не надо. Следующие два дня у меня – выходные. – Он попытался отмахнуться. – У Маргарет проблемы с горячей водой, и она считает, что быстрее позвонить мне, чем нашему сантехнику. – Его взгляд скользнул по моему лицу, потом вниз к белой футболке, черным шортам и сумке на поясе. Между его бровей появился небольшой бугорок. – Что ты здесь делаешь? Где Данкан?
Я почесала щеку.
– Он с Агнес у Фиби и Шайло. Я только что отвела их туда, на обратном пути мне стало грустно, и я позвонила твоему кузену, чтобы поднять себе настроение. Я забыла, что он в рабочей командировке в Нью-Йорке.
Генри состроил такое выражение лица, которое я и не знала, как интерпретировать, а потом снова осмотрел меня с ног до головы. Как раз когда он собирался что-то сказать, снова зазвенел его рингтон, который к тому моменту уже врезался мне в память. Он закрыл глаза, сердито промычал, а потом довольно заметно – лишь наполовину справившись – попытался не оскалиться.
– Генри, – ответил он, и все следы досады и раздражения, которые он испытывал, тут же исчезли, как минимум из его голоса.
Тогда как на его лице… Хорошо, что он не отвечал по видеосвязи.
– Я буду, как только смогу, – бросил он в трубку. Его лицо напоминало грозу: темное и резкое. Тело Генри напряглось.
Он злился.
– Что случилось? – спросила я.
Он уже отходил.
– Учуяли того, кому тут не место, и есть только пара тварей, которые подходят под это описание. Мне нужно проверить.
– Думаешь, Зеленозубая Дженни вернулась? – Лучше бы этой стерве не появляться здесь снова со своим дерьмом.
– Не знаю, но мне нужно самолично убедиться, – объяснил он, отступая еще на шаг.
Я, не задумываясь ни на секунду, сказала:
– Я еду с тобой.
Он остановился.
– Тебе не нужно…
– Я хочу. – Я улыбнулась. – Буду твоим телохранителем.
Голова Генри дернулась в тот же момент, когда в его глазах заблестело веселье.
Но я не собиралась давать ему время, чтобы объяснить мне, почему мне нельзя было защищать его. Я схватила его за запястье и потащила в сторону гаража с гольф-карами.
– Две пары глаз лучше, чем одна, и я предпочла бы потусоваться с тобой, нежели ничего не делать в своей комнате. Я стараюсь не быть гиперопекающей мамой, когда Данкан со своими друзьями. И если это снова Зеленозубая Дженни, я хочу рассказать ей о том, что думаю о ее попытках съесть моих друзей.
Самое милое выражение чуть изогнуло губы Генри и даже коснулось его глаз, когда он позволил мне тянуть его с минуту, пока сам не пошел рядом со мной. Оказавшись рядом, он не вытащил свою руку из моих пальцев.
Я тоже не выпустила ее.
Менее чем через минуту мы уже двигались в одном из новейших электрических вездеходов, а на экране его телефона, который он держал в правой руке, пока рулил левой, высвечивались координаты того места, куда мы ехали. Я понятия не имела, что мы там обнаружим, но, судя по его более напряженному, чем обычно, языку тела, я понимала, что он озабочен, поэтому я сидела тихо, давая ему сосредоточиться.