Сердце стаи

– Он сказал: «дитя». Он спросил… есть ли здесь… кто-нибудь. – Мне не хотелось говорить, что его вопрос был обращен как будто ко мне. Это было нелепо. Так ведь? В конце концов, он ведь тоже его слышал.

– Ты услышала «дитя»?

Я кивнула, мои руки скользнули ниже и остановились на его талии, прямо над тканью на его бедрах. Это был мягкий хлопок. И тонкий.

Его сердце билось под моей щекой.

– И все?

Я снова кивнула, стараясь как можно незаметнее понюхать его.

Как ему удавалось оставаться таким теплым и уютным без одежды?

Я гадала, следя за тем, чтобы мои руки обхватывали его за пояс свободно и легко, хотя часть моего мозга была готова просто… облепить его всего, как одеяло.

– Ты когда-нибудь слышала этот голос? – спросил он, без труда сохраняя ясность ума, в отличие от меня.

– Не думаю. – Это… это, возможно, было ложью. Память об этом голосе уже покидала меня. – Может быть? Помнишь, я рассказывала тебе о голосе, который являлся мне во «сне»? Возможно, это был тот же самый голос, но я не уверена. Прошло уже очень много времени с тех пор, как я в последний раз слышала его во сне.

Ладонь на моей спине остановилась прямо посередине, и его пальцы застыли на моем позвоночнике. Мне стало интересно, заметил ли он, что на мне нет бюстгальтера, потому что я точно могла сказать, что на нем не было трусов. Как и я, он выбежал сюда полураздетым. Я привыкла к жизни рядом с эксгибиционисткой Сиенной. Я была почти уверена, что после Мэтти и ее мамы я была, пожалуй, третьим человеком, который чаще всех видел зад Сиенны.

А теперь я думала о ягодицах Генри. Были ли он высокими и подтянутыми или же более сочными снизу? Были ли они того же цвета, как и остальное его тело, или же он ходил достаточно часто без рубашки, поэтому в том месте, где штаны встречались с футболкой, образовалась милая линия загара?

Прекрати, Нина

.

– Это все, что ты услышала? – уточнил Генри, не подозревая о том, как я размечталась о его заднице, изо всех сил стараясь делать вид, будто его полустоячий член был обычным делом.

– Да, только «дитя» и «ты здесь?» Все.

Меня вдруг посетила мысль, которая оказалась такой сильной, что заставила меня перестать думать о том, что прижималось к моему животу.

Это мог быть отец Данкана?

От этого варианта у меня чуть ноги не подкосились.

– Ты чуешь кого-нибудь в воздухе? – спросила я у Генри вместо того, чтобы поделиться своим предположением. – Кого-нибудь рядом, кого здесь не должно быть? Я не увидела и не почувствовала ничего необычного. А деревья пальцами не показывают.

– Нет, – ответил он, после чего шум вдоха наполнил мое ухо, прижатое к его груди. Он слишком долго задерживал дыхание, что меня так и подмывало посмотреть на его лицо, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Его выдох длился лишь крошечную долю того времени, сколько занял вдох. – Поблизости нет никого необычного. – Рука на моей спине скользнула чуть выше, и я была уверена, что к этому моменту это уже можно считать обнимашками. – Что тебя беспокоит?

Он снова подловил меня, отчего я сникла. Можно уже признаться.

– Я подумала… Помнишь, я говорила, что мама Данкана общалась со мной телепатически? – Я не стала дожидаться его ответа. – Как думаешь, это мог быть его отец? Может, на нем есть что-то, блокирующее его запах? – Мои ноги снова стали ватными, и я чуть крепче вцепились в талию Генри.

Его тело напряглось.

– Я понимаю, о чем ты. – Он отстранился, и на его суровом темном лице читалась озабоченность. – Я поищу. Иди в дом.

Идти в дом? Он шутит?

– Я возьму гольф-кар и поеду с тобой.

Он отрицательно покачал головой.

– Один я побегу быстрее.

– Но что, если тебе понадобится помощь?

– Нет. Мы не знаем, кто или что это было, – возразил он, а потом его губы медленно растянулись в слабое подобие улыбки. Его брови сошлись на переносице. – Ты волнуешься за меня?

Я скорчила гримасу.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что ты все-таки не такой уж и избалованный ребенок. – Прежде чем я успела наехать на него, оборотень отступил на шаг. – Если что-то услышишь, кричи. Я услышу тебя.

Увы, я была слишком одержима тем, как он стоял рядом со мной без рубашки и трусов, чтобы сделать хоть что-нибудь, кроме как просто смотреть, как он спустился с крыльца и его тело на краткий миг замерцало, приняв другую форму. Роскошный черный волк, бег которого мне напоминал скорее движения лошади, чем того, кем он являлся, бросился в лес.

У меня возникло странное желание обнять его.

И вдруг мне стало так сильно не хватать родителей. Я понадеялась, что они скоро позвонят мне. Порой они забывали, что у них был нуждавшийся во внимании ребенок, которому нравилось связываться с ними, пока они жили своей уединенной тихой жизнью, как им и хотелось.

А потом я задумалась, с чего бы это.

Я ждала и наблюдала, как Генри исчезал вдалеке за деревьями, которые в темноте казались еще более высокими и нереальными. От коры некоторых из них отражался лунный свет, отчего они словно мерцали. В первый день своего приезда сюда я не заметила этого свойства. Неяркое, но все же заметное мерцание.

Шли минуты. А потом еще, и я постепенно осознала, как тихо вокруг. Ни уханья, ни воя, ни кваканья.

Пугающе тихо.

Но это навело меня на мысль о том, что на самом деле я была не одна. О том, что…

Я отошла на пару шагов от крыльца и позвала:

– Господа гномы? Вы не назвали мне своих имен, но вы здесь?

Никто не ответил, и я почувствовала себя немного тупой из-за того, что решила, будто они были здесь. Чего я ожидала? Что они ждали поблизости и слушали?

Шорох у дерева рядом заставил меня опустить взгляд и обнаружить две пары глаз в небольшом округлом углублении в коре.

Как они это делали?

Я опустилась на корточки.

– Привет. – Я чувствовала себя негодяйкой оттого, что побеспокоила их, но не настолько, чтобы попросить их не обращать на меня внимания. – Простите, что разбудила вас своим криком, – извинилась я вместо этого.

– Мы не дремлем, – ответил один из гномов. Они все выглядели на одно лицо, поэтому я не знала, был ли он одним из тех, с которыми я говорила раньше.

– Мы предпочитаем трудиться в свете луны, – пояснил один из них.

– Ой, ну хорошо. – Я все еще чувствовала себя виноватой за то, что поддалась порыву. – Спасибо, что пришли. Простите, но сегодня у меня нет подношения.

Гномы уставились на меня.

Полагаю, я прощена?