Страница 116 из 206
Мой щенок бросил на меня еще один продолжительный взгляд, который был довольно подозрительным, но потом с неохотой вернулся к коврику, размахивая своим невероятным хвостом.
Когда Данкан снова стал есть, я повернулась к Генри.
– Это единственное условие, при котором он сможет поехать: если захочет сам.
С другого конца кухни до меня донеслось
нет
, и напряжение в моей душе чуть спало. А еще это заставило меня улыбнуться, потому что он был таким упрямым любопытным Пончиком.
– Если только захочет сам, – согласился Генри, выглядя так, словно не до конца поверил мне.
Я понизила голос:
– Но если они попытаются забрать его против его воли, ты ведь вырвешь им позвоночники?
Он поднял руку и провел ею по своему красивому лицу, после чего уставился на меня янтарными глазами. Генри чуть не фыркнул.
–
Нет
. Никто не станет никому вырывать позвоночники, Нина.
Я моргнула.
– Но если они попытаются похитить его?
– Тогда мы поговорим с ними и дадим им понять, что этого делать нельзя, – ответил Генри, чуть прищурившись.
Для меня это был знак, что я уже лучше чувствовала себя из-за всей этой ситуации, и настойчивое
нет
Данкана заставило меня поднять подбородок, повернувшись в сторону Генри.
– Но что, если они будут настаивать? Вырвешь?
К этому моменту его глаза уже превратились в щелочки, а его рот – в забавную короткую линию, когда он сказал:
– Понять не могу, прикалываешься ты сейчас надо мной или говоришь серьезно.
Я лишь совсем чуть-чуть говорила серьезно, в основном потому, что мне не нужно было полагаться на него, чтобы не дать кому-то сделать то, что мне не по душе, но он не знал этого. Возможно, он догадывался, но не
знал
наверняка, так что я закрыла рот и подыграла ради того, чтобы поднять всем настроение.
– Ты жестокое создание, – протянул Франклин, усмехнувшись и напомнив мне о том, что он тоже нас слышал. Судя по его голосу, он был почти горд. – Могу заверить тебя, что без разрешения никто никого не заберет.
Скрепя сердце я развернула свой табурет.
– Вы можете рассказать мне о своих подозрениях до того, как они приедут?
Он помедлил.
– Я понимаю, что вы не знаете наверняка.
Франклин на минуту задумался, а потом покачал головой.
– Я предпочел бы не строить догадки.
Зараза.
– Они скоро будут здесь, – заявил он так, что я решила, что таким образом он пытался заставить меня почувствовать себя лучше, а не паниковать еще больше.
Я едва – серьезно,
едва
– сдержалась, чтобы не закричать: «Как скоро?» Уже завтра или через три месяца?
– Я объяснил им, что мне нужно переговорить с тобой, прежде чем мы согласимся на какое-либо приглашение. – Его взгляд скользнул в сторону Данкана. – Ради благополучия дитя.
Легкое прикосновение к моей пояснице не дало мне поникнуть, а также вызвало чувство признательности к Генри за его заботу, на которую он не скупился, когда я нуждалась в ней больше всего.
Потому что в тот момент мне это было очень нужно. Как бы сильно я ни старалась не реагировать слишком бурно, мое сердце не понимало этого и медленно, но неизменно стучало в груди. Но ведь когда вся твоя жизнь оказывалась поставленной на карту, это сказалось бы на любом.
– Мне нужны имена и информация по рейсу, прежде чем они прибудут, – потребовал Генри своим голосом Великого Волка.
Франклин продолжил есть, по всей видимости, ничуть не тронутый командным тоном оборотня.
– Я в курсе, Генри. Я перешлю тебе всю информацию, когда получу ее. – Он насадил сосиску на вилку и на миг застыл. – С их стороны было заметно некое радостное возбуждение в отношении возможных родителей Данкана.
Это мне не понравилось.
В прошлый раз, когда кто-то был рад встретиться с ним, я оказалась с синяками на шее, сорванными голосовыми связками и приняла решения, которые не будут преследовать меня до самой смерти, но мне хотелось бы никогда их не принимать.
И впредь я больше никогда не поведусь на такую брехню. Генри, похоже, не горел желанием вырывать позвоночники, чтобы защитить Данкана – какое разочарование, – зато я была готова вырезать их маленьким лезвием своих щипцов для ногтей, если придется. Я воспользовалась бы ногтями, если у меня не осталось другого выбора.
– Такой план приемлем для тебя? – поинтересовался старейшина.
Мне не хотелось говорить, что, судя по всему, у меня особо нет иного выбора. Я хотела узнать, кем был Данкан, в основном для того, чтобы я смогла позаботиться о нем должным образом. Да и ему пригодилось бы это знание.
Существовал
крошечный
шанс, что он мог повстречать таких же, как он, и предпочесть жить с ними. Я осознавала это. И ненавидела саму мысль об этом с жаром тысячи солнц, но я готова была пойти на этот риск, если бы это пошло ему на пользу.
Это могло убить меня, но что есть любовь, если не добровольный дар?
К тому же, если бы Данкан… уехал… без меня… до того, как истек трехмесячный испытательный срок, что бы я делала? У меня не было бы причины оставаться здесь, не случись каких-то радикальных перемен. Что, если бы он решил уехать после того, как я вступила в брак? Что тогда? Я оказалась бы связанной узами с кем-то до конца своей жизни без особой на то причины?
Эти переменные настолько сильно усложняли дело, что у меня заболели душа и разум.
Пожалуй, община точно знала, что делала, выставляя испытательный период. Может, мне следовало подождать окончания трех месяцев, прежде чем знакомиться с кем-либо. Это не означало, что между тем я не могла проводить исследование и делать пометки.
На всякий случай.
Я прикусила щеку и попыталась не повышать голоса:
– Звучит отлично, Франклин. Так подойдет. – Я воткнула вилку в сосиску и помедлила, когда зубцы коснулись тарелки. – А теперь объясните, пожалуйста, что все это значило с графиком, о котором вы упомянули ранее? Я вроде как приняла его как данность, но не поняла.
– Ах да, – ответил старейшина, на краткий миг переведя взгляд на что-то за моей спиной. – В прошлом, когда к общине присоединялся новый член и находился в процессе знакомства с потенциальным партнером, мы выяснили, что лучше всего для этой цели подходят короткие промежутки времени, за которые двое могут побеседовать друг с другом наедине. Если только ты не желаешь каждый раз беседовать в присутствии слушателей.
Это был современный эквивалент «бальной карточки».