Страница 115 из 206
– Как я сказал, это было быстро. Магия там насыщенная, но не такая сильная, как наша. Земли у них меньше, чем у нас. Их община намного моложе. Организация там посредственная, сейчас ими правит монарх. Им нужно кое с чем разобраться. – На лице Франклина возникло пренебрежение. – Они не просили моего совета, так что я его и не дал, но рано или поздно им придется решить кое-какие проблемы, – сообщил он, негодующе фыркнув.
– Я отвлекся. Мне пришлось поуговаривать братьев, чтобы они побеседовали со мной. Согласившись, они задали несколько вопросов. Я ответил на них, как смог. Когда я описал им внешность щенка, с их стороны последовала реакция. Я попытался заставить их признаться, кем, по их мнению, является этот щенок, но они отказались. – Он шмыгнул и удовлетворенно, почти самодовольно ухмыльнулся. – На это ушло кое-какое время, но, к счастью, нам удалось прийти к компромиссу.
Что это значило?
Франклин на время прекратил свой рассказ, съел сосиску и, покончив с ней, добавил:
– Братья старше меня и избегают путешествий. Они хотели бы сперва отправить представителя общины для подтверждения информации, которую я предоставил. Затем щенок может либо вернуться с их представителем туда, либо они подумают о том, чтобы приехать сюда, при подходящих условиях. Эти условия состоят в том, что они твердо верят в определенные знаки, касающиеся родителей этого малыша.
Я выпрямилась, превратилась прямо в струнку. От стены, у которой Данкан ел свой завтрак – по крайней мере, я так думала, – я ощутила его
нет
, донесшееся до меня в тот же миг через всю кухню.
Тут же, будто этого недостаточно, Генри очень осторожно произнес почти испуганным спокойным голосом:
– Они не увезут Данкана, кем бы он ни был.
Мои тело и разум прекрасно осознавали, что в определенной степени мне нельзя было бурно отреагировать на заявление Франклина. Нельзя расплакаться, нельзя разозлиться, нельзя слететь с катушек.
Хотя мне хотелось
. Только через мой труп, и множество других, мой мальчик поедет куда-то без меня.
Я не могла сдержать своего сердцебиения, которое чуть участилось, но мне удалось, с большим трудом, не расстроиться.
Я не хотела, чтобы Данки понял это.
И все же мои руки сжались в кулаки, пока я старалась удержать при себе все матерные слова, какие только знала. Я так сильно сосредоточилась на том, чтобы не выйти из себя, что чуть не потеряла равновесие, когда табурет подо мной развернулся.
Идеальное лицо, каждый сантиметр которого я изучала, с чисто выбритой челюстью и светло-карими глазами с оранжевым оттенком, каких не должно существовать на свете, вдруг оказалось прямо в нескольких сантиметрах от моего.
– Держи себя в руках, – тихо приказал Генри.
Я сжала губы и еще крепче сжала кулаки.
Его бровь приподнялась на миллиметр, а потом рука, которой он повернул табурет, легла поверх моей.
– Послушай меня, Сверчок, – сказал он, разжимая мою ладонь своими сухими и теплыми пальцами.
– Я слушаю, – ответила я, стараясь не обращать внимания на тот факт, что при этом я скрежетала зубами.
– Он твой, а ты его, – напомнил мне Генри, взяв мою другую руку и начав разжимать пальцы и на ней. Он не отводил взгляда от моих глаз. –
Никто
не заберет твоего мальчика.
– Никто, – подтвердила я, слегка кивнув.
– Я же говорил тебе, что каждый человек здесь – мой, так ведь? – продолжил он и потряс мой мизинец, покончив с разжиманием моих пальцев.
– Угу. – Я прозвучала как Паскаль, отчасти надувшись, отчасти смирившись.
Его другая бровь поднялась до уровня первой, и я задумалась, не узнал ли и он этот тон. Если и так, то он не стал зацикливаться на этом.
– А ты член этой общины?
Я медленно кивнула.
– Это касается и тебя, и Данкана, и я не дам никому уехать отсюда, – успокоил меня этот роскошный мужчина. – Верно?
Ему необязательно быть таким добрым ко мне, и я знала это, но я уж точно не собиралась говорить ему об этом. Так что я опустила подбородок и согласилась:
– Верно.
Генри провел большим пальцем по костяшкам моих пальцев.
– Ты расстроена, а он встревожен. Ни тебе, ни ему не нужно чувствовать себя так, но ты же хочешь узнать, кто он, правильно?
Эгоистичная часть меня хотела возразить, мол, не такой ценой, но…
– Хочу.
– Тогда им нужно приехать и встретиться с ним, вот и все, что случится. Ясно?
Я не хотела отвечать, мне казалось, что я вообще не
смогу
, но я должна была.
Я знала это.
Я должна была еще тщательнее, чем когда-либо в жизни, покопаться в себе, чтобы отыскать совершенно неэгоистичную часть себя. Она была погребена под слоями эмоциональной ненасытности, упрямства и страха потерять нечто бесценное и невосполнимое. Потому что именно этим и был Данкан для меня. Он был моим сокровищем, а ведь никому не хотелось терять то, что он ценил превыше всего.
Никому.
– Если только он сам не захочет поехать, – заставила я себя пробормотать, чертовски хорошо понимая, что я, может, и произнесла эти слова, но прозвучали они очень и очень натянуто.
Тихий топот лап предупредил меня о том, что мой мальчик подошел ко мне, и подбородок Пончика уперся прямо в мое колено.
Он посмотрел на меня так, что я вздохнула. Он сделал свою улыбчивую мордочку. Как он мог быть таким взрослым в столь юном возрасте?
– Все хорошо, – успокоила я его, протянув руку и погладив его по бархатистой щеке. Я ласково ее ущипнула: она была такой мягкой. – Ничего не будет, если только ты сам не захочешь.
Я очень понадеялась, что произнесла последнюю фразу, не оскалив зубы. Но даже если и оскалила их, то Данкан не мог сообщить мне об этом.
Однако его
«люблю»
в тот момент послужило топливом, заставившим мое сердце биться. Я так сильно любила его, глядя на его преданную мордочку. На его длинные уши, которые с каждым новым сантиметром его роста становились теперь все дальше и дальше от пола. Он был самым милым мальчиком на всем свете.
Самым лучшим.
И я должна была поступить правильно по отношению к нему, чего бы это ни стоило.
– Доедай свой завтрак, – сказала я Данки и послала ему воздушный поцелуй. – Ты и я навсегда.
Я замолчала.
И, возможно, твой будущий отчим
, но рядом с Генри-защитником, покрывшим меня своим запахом, эту фразу я оставила при себе.
Я собиралась обсудить это с Мэтти, когда у меня выдастся такая возможность.