Навья княгиня

Глава 3. Серебряная гривна

Собирайся на вече говорить о войне,

Собирайся на вече толковать о мире на нашей земле.

<…>

Мы на вече пришли заповедать закон,

Волю народа и рода кон!

Мы решили под сенью дубовых крон:

Справедлив наш славянский закон!

(Кметъ — Вече)

Вече собрали на следующий день, в полдень.

Вельмира очень хотела сесть на престол своего отца — сделанный из дуба, украшенный резьбой на спинке, с мощными подлокотниками и подушкой на сидении. Он был груб, но в этом и заключалась его особая, властная красота. Позади него, на стене, висела медвежья шкура, старый деревянный щит с чуть облупившейся краской и отцовский меч, что добавляло престолу стати и величия.

Но Вельмира понимала, что пока — рано. Да, она наследница, но княгиней её ещё не назвали. Поэтому она села рядом с матерью на лавку, что стояла возле престола, по правую сторону от него. Слева встали воевода Мстивой с сыном, а в чертоге, на расставленных вдоль бревенчатых стен лавках, сидели бояре, старейшины победских родов и старшие оружники из дружины. Глядя на всех этих людей, в основном мужчин (некоторые бояре, впрочем, пришли с жёнами), суровых, уверенных в себе, дерзких, Вельмира думала, что они ни за что не признают её своей княгиней. У них было свой мужской мир, и женщину-княгиню в него они явно пускать не хотели.

Но какой у них выбор? Кого они могут назначить князем? Ни у кого из них не было прав на победкий престол, а человека не княжеской крови на нём боги не потерпят… Но потерпят ли они женщину? Не отвернётся ли от Вельмиры Мокошь, не презрит ли её Перун?

Надо было утром в воду поглядеть, как Завета учила, попытаться у судениц будущее узнать, но она не догадалась, забыла, а сейчас спохватилась поздно. Так что отступать некуда…

И все её худшие ожидания оправдались сполна.

— На что нам княгиня-девка? — возмущались собравшиеся. — Что она сделать сможет, если дубяне снова придут?

— Так пусть замуж выходит, — пожимали плечами другие, — будет у нас князь-воин, который станет и племенем управлять, и в бой ходить, а княгиня пусть дом бережёт и детей рожает, как испокон веков бывало…

Вельмира почувствовала, как удушающий приступ возмущения подступает к её горлу — дышать стало по-настоящему тяжело. Возможно, это и помешало ей встать и закричать на них, остановить их оскорбительные разговоры: эти люди сейчас решали за неё её судьбу, её об этом даже не спросив! Да что они о себе думают? В богов решили поиграть?

Видимо, почувствовав нарастающий гнев дочери, княгиня Светорада осторожно коснулась её пальцев — она их не видела, но всё же как-то сразу нашла и нежно погладила. Вельмира невольно улыбнулась. Ей очень не хватало материнской любви все эти годы, ибо Завета никогда не пыталась полноценно заменить ей мать, порой была чересчур строга и сурова, хоть и по-своему своих подопечных любила. А теперь рядом со Светорадой Вельмира чувствовала себя как никогда хорошо. И прикосновение матери смогло в тот миг утихомирить её злость.

— А за кого замуж-то? — вдруг подал голос воевода Мстивой, и Вельмира напряглась — его мнение было для её важно. Он оказался тем, кто вывел её из дикого леса, из обители Марены в мир людей — пусть не прямо, не за руку, конечно… Но позвал, указал путь. Дал понять, что здесь, на правом берегу Воронца, она нужна.

— Рано ей пока о замужестве думать, — подала голос княгиня Светорада.

— Да как же рано? — усмехнулся боярин Братислав — как рассказали Вельмире, почти самый богатый если не на всей земле победской, то во всём Воронце точно. — У моей жены в восемнадцать уже двое детей было.

— Ты чего, забыл? — рассмеялся дружинный сотский Добран. — Она же шесть лет у яги провела, а жрицы Марены детей не рожают. Только вот теперь… где ж она достойное приданое возьмёт? Что она подготовить успела, когда девчонкой была?

— Да и то, что успела, уже сожгли небось, а, княгиня-матушка? — невольно склонив голову, обратился к Светораде Братислав. Всё-таки старую княгиню они уважали, когда обращались к ней, говорили тише, спокойнее, поубавив наглости и высокомерия. Вельмире хотелось, чтобы и к ней они относились так же… Но она понимала: такого отношения ещё нужно добиться.

А пока все эти люди считали, что она его не заслужила, и говорили о ней так, будто её здесь не было. По обычаю, на погребальном костре сжигали приданое девушки, умершей до свадьбы, и, видимо, Вельмиру в Воронце воспринимали именно так… Она нахмурилась — если бы мать не держала её за руку, она бы точно начала кричать.

— Ничего мы не сожгли, — покачала головой Светорада. — У дочери моей приданое достойное собралось, а если жениху мало покажется — добавим. Думаю, за шесть лет Велька прясть и шить не разучилась.

Она и правда не разучилась: у Заветы в избушке стояли две прялки, ткацкий станок, они собирали крапиву и лён, иногда овечью шерсть на пряжу и нитки им приносили в коробах из Воронца. Им было чем заняться долгими зимними вечерами у лучин, когда Марена покрывала мир белым одеялом и тем самым провозглашала свою власть над ним. Прославляя свою покровительницу, жрицы не забывали о Мокоши и о тех делах, которые она благословляет. При тусклом свете лучин они вышивали себе рубахи, пряли шерсть, ткали на дощечках пояса и очелья, собирали бусы… Да чего они только не делали! Уйдя из мира обычных, живых людей в мир, близкий скорее к Марене, нежели к Мокоши, Вельмира женщиной быть не перестала и о благословенных богиней-матерью работах не забыла.

— А по поводу срока я имела в виду, что мы всё ещё в печали по князю, — продолжила Светорада. — Сами видите, что рубахи изнанкой вверх носим. Вот пройдёт срок печали — будем Вельке жениха подбирать. Пусть он и отвечает за ратные дела, если придётся.

— Но правящей княгиней буду я, — подала голос Вельмира — услышала, что он дрогнул от волнения, и постаралась взять себя в руки. Если покажет свою робость — всерьёз её точно не воспримут.

В чертоге возмущённо загудели. Понятно, что признать её своей княгиней победичи были готовы, а вот правительницей — нет. Видать, рассчитывали, что править будет её муж, кем бы он ни был. Но сама Вельмира пока не знала, готова ли она разделить власть над отцовским наследием с кем-то ещё. Если только муж ей полюбится, если он покажет свой ум, силу и прочие способности, то она доверит ему часть дел…