Страница 70 из 70
Муж молчал. Улыбка исчезла с его губ, зелёные глаза округлились в изумлении и… восторге. Прижавшись к нему, Вельмира почувствовала, как он задрожал — но явно не от холода, он на холоде уже почти час находится в тёплом кафтане, в плаще, в шапке, привык небось… Ясно, что новость его заставила задрожать, и вскоре на его лицо вернулась светлая улыбка, а глаза сверкнули счастьем.
— Душа моя, голубка! — засмеялся Ярослав и поцеловал её сначала в лоб, а потом, коротко, и в губы. Кожу уколола его небольшая бородка медового цвета, которую он начал отращивать после свадьбы. — Что ж ты… что ж ты молчала, Величка, что ж ты раньше не сказала?
— Да я сама только сегодня поняла, — растерялась Вельмира.
— Ну ты здесь береги себя, пока меня не будет, — уже серьёзнее, почти строго сказал он и вновь прижался губами к её лбу. — Я к весне вернусь, и тогда… — Он не договорил, видимо, сам не зная, что будет тогда. — Жди меня, Величка, душа моя, жди меня!
Они обнялись на прощание в последний раз, затем Ярослав прыгнул в сани, а Вельмира поспешила вернуться в избу — простужаться ей было опасно, а ветер дул всё злей и злей. Как всё-таки Ярослав поедет? Вдруг метель… С другой стороны, не ехать — нельзя. Это было их первое полюдье, нужно показать окрестным селеньям, что у них есть князь, и заодно пообещать защиту взамен на дань. Вельмира понимала, что должна доверять Ярославу, но всё-таки убеждать пахарей, рыбаков и прочих простолюдинов ей хотелось самой: он, вдруг что, может и за меч взяться, он спорить не любит! Хотя Вельмира тоже не любила спорить.
Да и нельзя ей ехать. Теперь только в покое и тепле сидеть, иначе никак.
Вскоре Ярослав с дружиной скрылись за воротами. Ветер со временем улёгся, снег тоже перестал падать, солнце несмело выглянуло из-за серых облаков… Начинался день, один из первых дней месяца грудня, один из первых дней зимы, когда мир превращается в княжество Марены, из которого нет выхода, куда ни бейся.
А для Вельмиры и весной оттуда выхода не будет… Однажды став её служанкой, она навсегда отдала богине свою судьбу, и даже уход из лесной избушки её от этой участи не спас. Но Марене было мало одного лишь ощущения, она требовала присутствия живого человека, и Вельмира пообещала, что отдаст ей дочь.
То, что будет именно дочь, Вельмира чувствовала душой. Казалось, сама Марена так всё устроила, чтобы первый же её ребёнок оказался нужным богине. Она помогала своей подопечной даже после её ухода, после того, как та отказалась быть ягой… Но за помощь требовала платы, не принимая возражений.
И Вельмира была готова заплатить.
Она смотрела на то, как зарождался новый день, как светлело небо, как искрился укрывший землю снег, и осознавала в себе эту незыблемую готовность отплатить своей покровительнице за всё, что та для неё сделала.