Последний

Герасим уставился на трубку, а затем на моё абсолютно спокойное лицо с неестественно бледной кожей. В его глазах застыл дикий, суеверный ужас. Как биолог и фармацевт, он понимал абсолютную невозможность выработки иммунитета к смертельной дозе гадючьей желчи за столь короткое время.

— Если Оболенские отправят ко мне ещё хотя бы одного следопыта с ядом или сетью, — продолжил я, чуть сильнее сжав его пальцы на столе, — я не стану ломать вам самострелы. Я приду в вашу главную лечебницу и уничтожу весь Совет Рода. Передай это Илие Оболенскому.

Я отпустил его подбородок.

Затем повернулся к стеллажам, смахнул на пол три стеклянные реторты с готовой ядовитой вытяжкой — посудины с треском разлетелись, залив доски пола темной вонючей жидкостью, — и забрал со стола две склянки со льняным спиртом и медно-латунные трубки, необходимые для моего дальнейшего крафта. Колокольчик я тоже прихватил.

Герасим сидел, приколотый стальной иглой за рукав к столу, и даже не пытался позвать на помощь. Его тело сотрясала крупная дрожь.

Я развернулся и спокойно вышел через двор в сумеречный туман тракта, оставив позади нейтрализованную заставу.

На следующее утро донесение мастера Герасима уже лежало перед Советом Рода Оболенских. Илья, главный лекарь, и вся верхушка биоаналитиков трижды перечитывали текст от корки до корки — всё надеялись наткнуться на глупую ошибку или обычный уличный трёп.

Не вышло: сухие факты шили дело намертво. Какая-то безродная шваль не просто переварила смертельную дозу их лучшего нейропаралитика, а за одну-единственную ночь выдала к нему полный ферментативный нейтрализатор. Мало того — за те же сутки парень разнёс в щепки секретную заставу и явился лично, чтобы продиктовать условия.

В кабинетах лечебного отдела встала тихая, липкая паника. Биологи Оболенских только сейчас упёрлись лбом в дикую вещь. Любой нажим на Эшера — яд, ищейки, попытка изучить — срабатывал ровно наоборот. Не ломал его, а подстёгивал. Они собственными руками заставляли его тело выпекать новые иммунитеты, а мозги — проектировать всё более убойное железо.

Погнавшись за «Первозданным Ключом», Оболенские своими руками вылепили из нищего бродяги со дна идеального хищника, способного пустить под нож сам Совет.