Страница 63 из 97
А мне вдруг в голову идея пришла, что надо бы попробовать нитку такую
придумать наподобие кевларовой, и шелко-ткацкое производство как раз для этого
подходило, чтобы в армейское сукно вплетать. Пулю, конечно, не задержит, но удар
штыка или кинжала выдержать сможет.
И я, видимо, задумалась, потому что князь Голицын вдруг хлопнул рукой по столу:
— Вот! Наш человек! Видно сразу — я только идею подал, а Юлия Павловна уже её
продумывать начала!
Я улыбнулась:
— Да идей у меня много, Иван Петрович. Мне бы вот только знаний побольше.
— Так этим мы вам поможем! Сева! — сказал он, обращаясь к младшему сыну, который, по
словам Агриппины, занимался больше аграрными проектами. — Вот у тебя же целая
лаборатория. Можем ли мы помочь Юлии Павловне с её задумкой?
Всеволод Голицын взглянул на меня:
— А чего же не помочь? Конечно, сможем. А в чём задумка-то?
— Ну, — решилась я высказать, — вот бы нитку такую, чтобы смешивать с обычной и
вплетать в сукно армейское. И чтобы она удар кинжала или штыка выдержала.
За столом установилась тишина, такая, что я даже расслышала, как мурчит толстый
пушистый кот, лежащий на кресле у дальней стены.
И вдруг генерал-лейтенант Голицын в отставке снова хлопнул рукой по столу. Я обратила
внимание, что супруга его даже не вздрагивает, в отличие от Агриппины. Видно,
привычна к такому проявлению эмоций мужа.
— А я знал! — сказал он. — Вот вы, Юлия Павловна, хотя и не по рождению Завадская, а
фамилия эта много даёт. Ведь до вас эта идея никому в голову не приходила!
И тут я обратила внимание на лицо Агриппины, которая поспешила всех уверить, будто мы
с ней эту идею уже обсуждали.
— Да у нас, Иван Петрович, эта идея уже записана и в коллегию патентации отнесена, —
сказала она.
Лицо младшего Голицына несколько подувяло.
А я подумала: «Вон оно что! Чуть было идеи не лишились.»
* * *
Ну и об этом мне Агриппина потом высказала, когда мы уже обратно ехали:
— Что ж ты, Юленька, добро разбазариваешь! Разве можно среди драконов такими идеями
делиться? Обдерут как липку!
А потом спохватилась и снова спросила:
— А как ты себя чувствуешь?
«Вот ведь неугомонная», — подумала я, а вслух сказала:
— Чувствую я себя, Агриппина, отлично. Не волнуйся.
И, не удержавшись, добавила:
— Видать, не все драконы мне противопоказаны.
Агриппина глазами стрельнула, но промолчала.
* * *
В общем, выбрали мы Щёлковскую фабрику. Агриппина и её приказчики занялись
оформлением бумаг и документов. И каждое утро Агриппина приезжала к нам на завтрак и
рассказывала, что уже сделано.
Вот и сегодня, сели мы с тётушкой завтракать, а Агриппины не было. Тётушка даже
говорит:
— Что-то подзадержалась наша красавица.
И вдруг двери распахнулись. Вплыла Агриппина, как всегда, в ворохе розовых кружев, но
лицо её, обычно светлое да улыбчивое, сегодня было мрачнее ночи.
Губы плотно сжаты, и глаза светятся.
— Что случилось? — спросила я осторожно.
А в руках у Агриппины была газета.
— Вот что случилось! Поглядите-ка! — она швырнула газету на стол. — Всем мой жених
нужен! Теперь и император на него позарился!
Я смотрю у тётки лицо вытянулось. Мне самой страшно стало.
— Ну, император-то у нас же мужчина… да к тому же женат… — осторожно спросила тётка.
— Да не он! — рявкнула Агриппина и рухнула на стул, бросив газету на стол, и
возмущённо добавила, — принцессу ему сосватали, из Дании.
Я газету со стола взяла, развернула. На передней полосе был шикарный портрет Велимира
Северского, а рядом, такой же портрет, видимо, датской принцессы. Правда, мне она
показалась слишком уж длинноносой, или, может, просто ракурс был неудачный.
И дата помолвки была именно та самая роковая дата, которую я увидела в своём видении.
День именин нашей императрицы.