Страница 97 из 97
что у датской принцессы сильная аллергия на Россию, то и императрица сменила гнев на
милость.
Оказалось, что чем дольше датская принцесса находилась в Российской империи, тем ярче
проявлялась аллергия. Начиналось всё с красных пятен на лице, а усиливалась до
выпадения волос и шелушения в ушах.
Поверенного нашего, Ивана Андреевича, из плена освободили сразу, как арестовали
Безобразова. Я ему большую премию выписала и отправила в Ессентуки,
восстанавливаться — всё же такое пережить в его возрасте, это очень непросто,
А вот про расписки, найденные у Безобразова, — те самые, которые Доброслава ему
передала, — узнала я случайно. Велимир не стал мне рассказывать. Всё продолжал свою
племянницу прикрывать. Это Семён Лесков рассказал, по простоте душевной.
Ну, я сделала вид, что не заметила. Было у меня других забот полно, чем старое
поминать.
А Велимир поступил по-мужски, что смог сжёг. Что не смог сжечь — погасил. Ну и
молодец.
* * *
А через два месяца после нашего свадебного пира сыграли свадьбу для Агриппины с
Лужиным.
Сначала Агриппина была в шоке:
— Ой, Юленька, сама не знаю, что на меня нашло! Но вот как в храме-то полыхнуло так я
и почувствовала, что рядом со мной самый родной мужчина.
Агриппина вздохнула и смахнула слезинку.
— Я уже потом осознала, что это твой Радослав.
Но Радослава как будто подменили. Он делом занялся, игорные дома забросил, с долгами
рассчитался. И всё сам.
Оказалось, что он пишет потрясающие стихи. А зарабатывать стал на рекламных лозунгах,
и, что удивительно, лозунг от Лужина приносил в десять раз больше дохода тому, кто
его заказывал. Вот такая у него была магическая особенность.
Нам он, кстати, тоже пару лозунгов написал. И дело наше с Агриппиной процветало.
Тётушка была счастлива. Жила теперь на два дома, то у Агриппины, то у нас. Она же
такая, ей на одном месте не сидится. Святая женщина, хоть и не может устоять перед
вишнёвой настойкой.
Ну, а кто безгрешен?
Эразм Клементьевич стал именитым адвокатом. И, что ценно, по-прежнему ведёт наши с
Агриппиной фабричные дела.
* * *
Ой, что-то я сегодня развспоминалась. А что делать, спать нормально не могу. Живот
такой большой, что не повернуться. По всем расчётам уже дня три как должна была
родить, и всё никак.
Ноги опустила с кровати, опять отекли. Поднялась. И…
— Ой, мамочки!
Через пару секунд рядом со мной стоял Велимир. Я в изумлении на него посмотрела:
— Велимир, ты как тут?
Знала же, что он утром на службу уехал. Оказалось, что он уже отъехал от дома, и
вдруг его кто-то позвал.
Я не звала.
Он опустился на колени и ухом прижался к моему животу. А я стояла, растерянная и
счастливая, а у меня по ногам мокро. Роды начались.
— Позвал, — сказал Велимир, и мне показалось, что голос у него прозвучал странно. —
Сынок позвал.
И в следующую секунду, он грохнулся в обморок.
И вот стою я, рожаю. И не знаю, что делать. Муж мой, глава императорской службы
безопасности, лежит без чувств на полу.
Кликнула Ваньку-истопника, он завсегда с ведром воды наготове. Велимира в чувство
быстро привели.
И всё закрутилось-завертелось.
Уже к вечеру родился он. Наш маленький дракончик. Красивый, хоть и красный, и
сморщенный. Ну, детки же все такие. Зато глаза синие, как у папы.
Я не думала, что можно быть ещё более счастливой. Но оказалось — можно.
Как говорил дед тётушки Пелагеи: «Ежели о счастье не думать, а просто жить по
совести, то оно всегда будет. Может, и не огромное, но сколько тебе надо — столько и
будет.»
Вот так и вышло. Надо только своё счастье искать, а не чужому завидовать. И тогда всё
будет даже лучше, чем мечталось.
Конец.