Страница 96 из 97
Эпилог
Свадебный пир у нас состоялся через две недели. И там уже не было никаких чёрных
платьев, рваных рубах и даже трусов в сердечках, ну, по крайней мере, их не было
видно.
На том, чтобы устроить свадебный пир, настоял сам император.
Да, император Берислав простил Велимира — практически сразу. Пожурил и тут же
похвалил за правильный выбор. Взял меня за плечи, разглядывал, головой крутил:
— Эх, Велимир! И как только нашёл такой бриллиант?
Орден мне всё-таки дали, с формулировкой — за броневую нить.
Теперь вся императорская семья, особенно на международных приёмах, носит одежду из
нашего шёлка.
Безопасность империи превыше всего.
* * *
А про своё триумфальное возвращение Велимир мне рассказал. Правда, не сразу, а спустя
неделю.
Оказалось, что он выкрал шляхтинского князя. Но, поскольку сильно торопился, потому
что боялся опоздать на мою свадьбу, то закинул пленника в ближайшую русскую
крепость, не предупредив гарнизон.
В результате чего вышла знатная потасовка, и князя Северского чуть было свои не
угробили, но Велимир вовремя обернулся драконом, и поэтому пострадала только одежда.
А когда я спросила, зачем ему шляхтинский князь, — Велимир помрачнел, и в глазах у
него появилась вина.
— Юленька, моя вина в том, что Доброслава такой выросла. Я ведь в память брата
слишком её берёг. Всё позволял, и не заметил, когда упустил.
— А она что, погибла? — было страшно спрашивать такое, но надо.
— Нет, — обрадовал меня Велимир. — Жива она.
Он помолчал и добавил:
— Если это можно назвать жизнью.
Я вспомнила, что на балу Доброслава была в заколдованных драгоценностях и действовала
как кукла.
— Давай я посмотрю, — предложила я и с радостью увидела, как в глазах любимого
загорелась надежда.
* * *
Получив дозволение императора, мы спустились в антимагическую камеру.
— Я не знаю, Юленька, получится ли у тебя, — сказал Велимир, остановившись перед
дверью. — Там не действует никакая магия, поэтому ни один целитель не мог ей помочь.
Но я в любом случае буду благодарен, даже если ничего не выйдет.
Когда мы зашли и я увидела Доброславу, то испугалась. Она из красивой юной женщины
превратилась почти что в старуху: высохшая кожа с морщинами, потухший взгляд, седина
в волосах и нездоровая худоба.
Несколько секунд мне понадобилось, чтобы прийти в себя.
«Я смогу», — сказала я себе.
И вдруг я услышала отсчёт.
— Велимир! — сказала я, и он, услышав тревогу в моём голосе, сразу потянул меня
обратно.
— Постой, постой! Велимир, бомба! Бомба в этих драгоценностях! Каждый камень — это
часть устройства. Можно снять только один и тогда бомба отключится и её можно будет
вывести из камеры.
Вот только какой?
Я осторожно стала дотрагиваться рукой до каждого из сверкающих камней. В центре колье
был невзрачный мутный камень.
— Что это за камень? — спросила я Велимира, зная, что драконы хорошо разбираются в
драгоценностях.
— Змеиный глаз, — сказал Велимир. — Редкий камень. Говорят, обладатель его может жить
вечно.
Я вздохнула, глядя на стремительно стареющую, иссыхающую Доброславу.
«Непохоже, чтобы это было правдой»
Попробовала выдернуть камень, но у меня не получилось. И в какой-то момент меня
накрыло осознание, что Доброслава сама надела на себя этот артефакт. Значит, она
сама может его снять.
Я взяла её руку и положила на камень. Сначала рука была безвольная, казалось, отпусти
я её и упадёт снова на колени. Потом я почувствовала, как пальцы Доброславы сжались
вокруг змеиного глаза.
— Теперь надо сильно дёрнуть, — сказала я, и Велимир резко отвёл руку Доброславы.
Получилось, и камень оказался у неё в кулаке.
Я прислушалась и поняла, что отсчёт прекратился. Я больше не слышала этих страшных
звуков-шагов.
— Теперь её можно вывести из камеры, — сказала я.
— Ты уверена, Юленька? — встревоженно спросил Велимир. — Мы в самом центре
императорской резиденции. Если бомба рванёт, то здесь никого в живых не останется.
— Я не слышу больше отсчёта, Велимир.
Но осторожный князь Северский сделал всё по-своему. И остальные драгоценности снимали
уже артефакторы, которые, когда был убран главный элемент, справились без труда.
Со снятием страшного колье можно было попытаться вернуть Доброславе разум, но делать
это в антимагической камере я не стала. И Велимир был против. Слишком много сил
могло потребоваться, а я всё же была не одна, мне не только о себе думать было надо,
но и о ребёночке.
Но и потом, когда Доброславу вывели из камеры, мы, поговорив с её матерью, решили не
спешить, хотя Велимир и настаивал.
Глядя на её постаревшее лицо, я спросила Велимира:
— Ты уверен, что надо сейчас? Может быть, пусть её сначала подлечат? А то увидит себя
в зеркале, и с ума сойдёт.
Мы как раз были у неё дома, куда сразу отвезли после камеры. И мать Доброславы, Аглая
— приятная, грустная женщина — поглядев на Велимира, улыбнулась и сказала:
— Велимир, твоя невеста правду говорит. Доброславе будет сложно принять свою
внешность.
И какое-то время Доброславе пришлось ещё побыть в забытьи. А перед самым свадебным
пиром я вернула ей разум.
Когда я заглянула внутрь, то увидела, что разум её заперт. Мне он представлялся
маленьким разноцветным шариком. Внутри него было разное: золотое, серебряное, белое
свечение — это то, что было в ней хорошего. А было и ярко-красное, чёрное,
болотно-зелёное — то, что она натворила в своей жизни.
Мы договорились с Аглаей, что лучшим вариантом для Доброславы будет пожить где-нибудь
в горах, там, где свежий воздух, чистая горная вода и мало соблазнов.
В Российской империи было Горное княжество, и Велимир договорился со своим другом,
князем Эрисвани, и он предоставил небольшой замок на берегу горной реки. Там
Доброслава Северская и будет обретать себя заново.
Обвинения с неё сняли, признав действия девушки совершёнными под принуждением.
* * *
А вот императрица Доброгнева Фёдоровна не сразу простила Велимира. Но когда император
сказал, что древние княжеские роды не должны жить за границей, а вдруг выяснилось,