Страница 35 из 97
напиток и пышные пироги сделали своё дело, и напряжение между нами сошло на нет, и
мы начали обсуждать предстоящие фабричные испытания.
* * *
В течение следующих нескольких дней мне совершенно некогда было думать о каких-то
амурных делах. Единственное, я предупредила и тётушку, и лакея в доме, что, ежели
посыльный от князя Северского прибудет, обязательно забрать у него посылку. Потому
что я-то рассчитывала на то, что, обнаружив мой портрет в карете, Северский мне его
пришлёт.
Ну, когда через неделю я наконец об этом вспомнила и спросила у тётушки, то
оказалось, что ничего мне не присылали. И мне стало так жалко… Я подумала, что,
может быть, портрет завалился где-нибудь в экипаже и там лежит, и в конце концов
испортится.
Но писать князю Северскому, а уж тем более ехать к нему, я не стала. Подумала о том,
что ничего, нарисую себе новый, лучше прежнего. Тем более что тот портрет был
Юленькин, а я буду рисовать уже свой.
* * *
А вот испытания тканей прошли отлично! Мастера на фабрике у Агриппины, которые
сначала отнеслись скептически, когда увидели разработанную мной финальную
технологическую карту, в которую я внесла поправки на основе тех испытаний, что мы
сделали, впали в состояние ступора, а один из них за сердце схватился:
— Это что ж… Это что ж это… Мы это же… Мы на новый уровень выходим!
Вырвал эту карту у меня из рук:
— Можно я копии сделаю? Я не могу отдать её мастерам, вдруг испортят!
Агриппина расщедрилась, и оплатила магическое копирование карты. Так что теперь у
каждого мастера на руках она была. Но пришлось с каждого мастера взять клятву,
соответствующим образом дополнив их рабочие контракты в том, что не имеют права они
ни выносить эти карты, ни копировать, ни кому-либо перерисовывать или рассказывать.
— А то, знаешь, — сказала Агриппина, — тут Курдюплин… кругами начал ходить, — кто это
я не знала, но подозревала, что один из конкурентов.
А Агриппина, прищурившись, будто прицеливалась уже в этого Курдюплина, добавила:
— Говорят, его люди уже наведывались, выясняли, что там у нас происходит. А я хочу
первой! — и она ударила кулаком по столу, так что чашечки из фарфорового сервиза,
которые на нём стояли, подпрыгнули. — А я хочу первой быть на рынке! Все в моих
тканях ходить будут!
И я вдруг представила, что у нас орнаментов всего три пока разработано, и как мы все
в одинаковых ходить будем! И сразу сказала:
— Агриппина, надо нам тогда ещё рисунков разрабатывать, а то желающих много появится,
а у нас всего три варианта.
Но тут Агриппина проявила предпринимательскую осмотрительность:
— Давай, Юленька, сначала на рынок то, что есть, выведем, а далее смотреть будем.
И с этим я не могла не согласиться.
* * *
А у меня и на своей фабрике работа пошла. Первую партию сукна мы уже готовили к
отгрузке. Управляющий Никифор не нарадовался, целыми днями носился от нашей фабрики
к смежникам. Мне показалось, что он даже схуднул, но глаза с заросшего чёрной
бородой смуглого лица блестели довольно.
Но, конкуренты мои не дремали. И как раз в тот день, когда должна была состояться
первая отгрузка, от управляющего пришла записка: «Срочно! Всех адвокатов вызывайте!
Поверенному уже написал. Приезжайте на фабрику — нас закрыли!»
Что произошло? Ведь всё же было нормально!
Я тут же отправила Миколку к поверенному, но по дороге Миколка уже его встретил, Иван
Андреевич ехал ко мне.
— Иван Андреевич, что там случилось?
— Ох, Юлия Павловна, «на войне как на войне», — сказал Иван Андреевич. — на вас
возвели навет, что вы деньги получили от шляхетского посла, вроде как за шпионство,
и на те средства фабрику свою выкупили. И теперь вот сукно для армии нельзя у вас
заказывать, мало ли, что исконный враг задумает.
Я выдохнула и поняла, что Прокупаев не успокоился.
— Ну что, Иван Андреевич, поехали — будем разбираться, — сказала я, пока не
представляя, как я буду это разруливать.