Страница 34 из 97
Глава 20
Пощёчина-то так себе получилась, ударила я не сильно, даже руку не отбила. Но вот
удивление в глазах князя Северского было весьма заметно, похоже, чо он не ожидал
такого ответа.
Он руку мою схватил, сжал, но не сильно, можно даже сказать нежно.
— Это как же расценивать, Юлия Павловна? — голос его всё ещё продолжал звучать томно.
Теперь уже я удивлённо на него взглянула: «Что в этом непонятного?»
Но не успела сказать, что это отказ, как он продолжил:
— Или, может быть, вы ценность свою повышаете?
Юленька была правшой, как и я, поэтому левой рукой получилось слабее. А вот удивление
на лице князя сменилось раздражением, и в глазах у него не только зрачки
вертикальными стали, но и свечение начало появляться.
Я руку у него выдернула. Хотела сделать шаг назад, да потом вспомнила что с драконами
нельзя отступать, у них охотничий инстинкт включается.
Выпрямилась, и, максимально попытавшись дотянуться своим лицом к его, процедила
сквозь сжатые зубы:
— Это отказ, Велимир Вячеславович. Гнусных предложений не принимаю.
И вдруг я почувствовала, как разум мой что-то начинает поглаживать, будто мягкими
лапами. «Опять что ли воздействовать пытается?» И я представила, будто прямо из моей
головы, прямо у меня даже проекция перед глазами появилась, вместо волос вырастают
иглы, как у росомахи.
И князь Северский пошатнулся.
Вот теперь удивление в его глазах было совершенно неподдельным.
— Однако… — как-то неопределённо сказал он.
А я вдруг поняла, не знаю, как Юленька, но я точно могу всеми этими привязками
управлять и противостоять им. И для надёжности, кроме игл, представила ещё и броню,
закрывающую мою голову, а то ещё будут тут всякие копаться, и сама не заметишь, как
в любовницах окажешься.
Нет уж, хватит! Если и вступлю в отношения, то только в законные.
А внутри что-то так жалобно заплакало… Потому что в законные хотелось … но почему-то
именно с ним. Вот ду-у-ура! Но сделав над соой усилие, я запрятала это своё жалобное
подальше, чтобы не вылезало, а то, если будет плакать, то заржавеет моя защита, а
мне она сильная нужна.
Вслух же сказала так и стоявшему молча и сверлившему на меня странным взглядом князю
Северскому:
— Велимир Владиславович, если мы здесь всё выяснили, прошу вас помочь мне
организовать транспорт обратно.
— Выяснили… — снова неопределённо произнёс князь, вздыхая. — Я вас довезу.
Сначала я хотела отказаться, но потом подумала, что с моими иглами росомахи и с моим
железным шлемом мне более не страшны всякие гипнотические фокусы князя. И я
согласилась.
Сдаётся мне, князь тоже не оставил свою идею. Если не активацией привязки, то по
крайней мере обаянием своим драконьим точно пытался. Но к концу поездки он эти
попытки явно оставил, потому что ехать мне стало значительно проще, никаких более
лишних ощущений внутри не возникало.
Один был только момент, когда экипаж остановился и князь вышел из экипажа первым, он
протянул мне руку. Я не успела за руку взяться, как этот гад схватил меня за талию и
буквально выдернул из экипажа, поставил на землю, почти прижимая к себе, и тихо так,
но проникновенно сказал:
— Несмотря на ваши выкрутасы, Юлия Павловна, моё предложение остаётся открытым. Я же
более не стану вас беспокоить. Но если вы решитесь, то приходите ко мне в любое
время.
Я вдохнула и поняла, что сейчас самое время попрощаться.
— Ну что ж, Велимир Владиславович, была рада знакомству. Надеюсь, что больше никогда
не увидимся. Прощайте.
Специально ещё раз взглянула в лицо князя, у которого, по-моему, от удивления даже
челюсть отвисла. Даже захотелось её так приподнять. Но не стала и гордо,
по-королевски, выпрямляясь ещё больше, прошла в ворота особняка.
* * *
А там меня уже подруга ждала, Агриппина приехала. Оказалось, что всё уже готово к
тому, чтобы на её фабрику ехать, и, как договаривались, в промышленных условиях
испытания тканевых рисунков делать. Вот она и заехала.
И теперь стояла посреди гостиной, глядя на меня со злым выражением.
— Что же это ты, Юленька? — укоризненно произнесла Агриппина. — Жениха у меня решила
увести? Вот чего не ожидала!
— Агриппина! — мне стало досадно, вот чёрт подери этого князя, с его прощальными
объятиями, — Это не то, что ты подумала! — сказала я и поняла, что это прозвучало
как из дешёвого анекдота, но с Агриппиной надо было объясниться, если потерю князя
Северского я переживу, то подругу терять мне очень не хотелось, особенно из-за
такого повода.
— Ты же помнишь историю об убийстве Вадизара Пореченского?
— Да! — не снижая напора, ответила Агриппина.
— Ну так вот, мы с князем к нему на квартиру ездили…
— К князю?! — Агриппина, похоже, всё себе надумала, и теперь слышала только то, что
хотела.
— Агриппина, да постой! Дай мне договорить! — я даже ного топнула, так мне обидно
стало, — Мы ездили на квартиру к Вадизару Пореченскому. Вот, смотри, я даже свой
портрет оттуда забрала! — и я потянулась, чтобы достать…
И вдруг вспомнила, что портрет-то свой я в карете у князя оставила.
— И где же твой портрет? — с подозрением в голосе спросила Агриппина.
— Забыла я его… Там оставила. — я подумала, что, если я сейчас ей скажу, что оставила
свой портрет в карете у князя Северского, Агриппина меня тут же и придушит.
Мне вообще не хотелось её обижать. Она была хорошая, и мне хотелось всё ей объяснить.
— И вообще, Агриппина, я только что ему сказала, что надеюсь, что больше никогда его
не увижу! Честно-честно!
Агриппина вдруг расслабилась.
— Правду говоришь.
И вдруг добавила:
— Правду говоришь, что сказала ему, но неправда, что больше видеть не хотела.
Агриппина прищурилась:
— Сама влюбилась?
Я вздохнула, ну вот как всё объяснить?
— Агриппина, да если у вас с князем сладится, то я первая радоваться за вас буду. Но,
сама понимаешь, такой мужчина не может не нравиться.
— Это да, — довольно улыбнулась Агриппина. — Мой жених — самый лучший.
А я подумала: ёлки-палки, мне бы такую уверенность в себе, как у
Агриппины!
Но уже через десять минут прибежала тётушка, позвала нас на чай. Горячий ароматный