Страница 9 из 24
– Нэнни! – рявкаю на нянюшку. Ну что за неугомонная старушка! – Я займу самую сохранившуюся, – говорю примирительно. – Но помыться надо. И выпить чаю. Мы завтракали очень рано. Я немного отдохну, а потом вас выслушаю.
– Вот это деловой разговор, – одобрительно кивает дедок.
– Нет! – Нэнни и тут против. – Юная леди не должна такими вещами заниматься.
– Да ты Мелиссу испортила, теперь и эту в неженку превратила!
Похоже, тут только этот Томас не боялся говорить Нэнни правду в глаза.
– Я пойду лошадьми займусь. Только, простите уж, сундуки ваши таскать не буду.
– А что, мне их таскать? – возмущается Нэнни.
– Потом с сундуками разберемся. Мне нужно только свежее платье, – говорю я.
– Мэнди, поможешь мне достать из сундука второе траурное платье, – командует Нэнни.
– Закончили с трауром, – четко и нажимом произношу. – Мне нужно просто свежее и подходящее платье. Корин, проводите меня в комнату. Есть же хоть одна, хоть немного пригодная для житья?
– Комната вашей бабушки. Или вашей мамы. Но там требуется уборка.
– Давайте комнату мамы, – решаю я.
– Прошу за мной, – Корин разворачивается, но ее перебивает Нэнни:
– Я сама знаю, куда идти. А ты займись горячей водой. Леди нужно принять ванну!
– На целую ванну воды нет.
– Хватит и пары ведер. Но горячей, – вношу я поправку.
– Идем, детонька, – Нэнни берет меня за руку. – Я сама тебя отведу.
И тон у нянюшки такой недовольный, что я понимаю – будет взбучка.
Нэнни тащит меня к красивой мраморной лестнице. Не дает хоть немного оглядеться. Потом тянет по коридору к одной из дверей. Толкает ее и втаскивает меня внутрь. Старушка хоть с виду и слабенькая, но хватка у нее приличная.
Выпустив мою руку, закрывает дверь и загораживает собой.
– Эмилия, я крайне огорчена твоим поведением.
О, ну я так и знала: сейчас будет отчитывать. Только я скромницу больше изображать не буду. Сидеть в обшарпанном кресле, кутаясь в старую шаль, и сетовать на судьбу-злодейку – не в моем характере. Может, меня сюда закинуло, чтобы я порядок навела. А как пройду этот квест, так выкинет обратно.
Но если придется остаться, то тем более я не собираюсь сидеть сложа руки! Я привыкла жить в комфорте и вкусно кушать.
– Такой позор! Юная леди, а полезла в драку. Эмилия, я тебя не так воспитывала! Не думала, что, дожив до седин, такое увижу! Такой позор! Такой стыд! И со прислугой кто так разговаривает?
– То есть надо было отдать лошадей и карету?
Интересно, что Нэнни на это ответит.
– Нет, но... – мнется. – Леди так себя вести категорически запрещено.
Короче, походу бедным леди просто запрещено нормально жить.
– Ну ой, – развожу руками. – У меня и так всё отобрали. Кроме разваленного поместья. Что, теперь сесть и плакать? Так от этого портится цвет лица.
Нэнни, поджав губы, молчит. Моими словами она страшно недовольна.
– Я не позволю тебе снять траур еще месяц. Это неприлично.
– Траур закончился два дня назад, – напоминаю ей.
– Но это не значит, что нужно начинать веселиться! В знак глубокого уважения к родителям ты должна еще хотя бы месяц побыть в трауре. Эмилия, я тебя просто не узнаю! Где моя красивая кроткая девочка?
Вот и мне интересно – где? Не на моем ли месте?
– Осталась в прежней жизни. Нэнни, я взрослая женщина. Замужняя. Да, муж козел...
Старушка ахает от шока.
– ... и всё отобрал, так что хватит мотать сопли на кулак. Надо как-то жить.
Нэнни смотрит на меня подозрительно. Прищуривается.
– Эмилия, леди так себя вести нельзя! Что о тебе будут думать? Мальчишки уже растрепали всем, как ты дралась с кучером! Только приехали, а уже дали повод для таких слухов.
Ха, то ли еще будет! Завязали рыдать.
Скорей бы уже мыться позвали. Я прям не могу, как хочется смыть пылюку и переодеться.
– Так вот где жила мама.
Я бессовестно перевожу тему. Нэнни до умопомрачения любила Мелиссу, поэтому ведется.
– Да, целых двадцать три года. Уже думали, что приличная партия не найдется. Она такая красавица была. Краше всех в этих землях! Да приданого небогато. Зато воспитание блестящее. Твой дед не зря меня в гувернантки выбрал. Платил щедро. Уж я Мелиссу выучила всем манерам как следует. Вот твой папенька и выбрал ее. Ну и пусть на двадцать с лишком лет старше был. Зато как увидел, так сразу и влюбился. Мы все рыдали от счастья. Пусть всего лишь граф, зато с древней родословной и богатый, ну просто как дракон.
А теперь все богатства у муженька Эмилии. Просчитались, но где?
Оглядываю комнату. Кругом снова миленькие цветочки на всём, чем можно. И кругом кружева и рюшечки.
– Как мило, – притворно восторгаюсь.
Кровать высокая, но не очень широкая. Балдахин уложен красивыми складками. На цветочном покрывале куча обшитых кружевом подушечек. Но кружево успело пожелтеть от времени. На столике виден небольшой слой пыли. Не совсем запустение, но какая-то запущенность.
В комнате не пахнет затхлостью. Наверняка проветривают. Замечаю пучки сухих трав. Значит, пытаются отпугнуть моль, если она здесь водится, и как-то ароматизировать комнату.
– Мне вот интересно, а куда управляющий смотрит? – ворчит Нэнни. – И где нормальная экономка. Как посмели до такого довести имение?
Отличный вопрос. Если я правильно понимаю, граф с графиней погибли не так давно. А тут явно несколько лет всё катится коту под хвост. Ну двор и за пару месяцев зарасти может. Сорняки растут стремительно. Их никакой катаклизм не останавливает.
Но вот всё остальное...
– Бездельники! Совсем тут распустились без хозяйской руки!
Ох, сдается мне, распустились не слуги, а тот самый управляющий. Кстати, где он?
– Да где ходит эта Корин? – продолжает возмущаться Нэнни. – Не умеют леди обслуживать. Совсем не умеют! Вот я им задам! Быстро выучу, как правильно всё делать! Будут бегать у меня по дому!
Я не перебиваю, пусть возмущается. Может, и правильно. Не знаю. Но вот третировать слуг не позволю. Для начала просто присмотрюсь. Понятия не имею, как в этом мире командуют слугами. В моем отделе была дисциплина. Но я старалась не жестить.
Нэнни медленно обходит комнату, проверяя всё.
– Матрасы не выбиты! – ругается, похлопав по кровати и подняв облачко пыли. – Ковры не чищены. Полы не мыты.
Открывает одну из дверей.
– Ужас, полки испорчены!
И откуда-то из глубины кричит:
– А в купальне нет воды! Довели! Довели такой дом до разрухи!