Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 24

– Граница Торнхейма, – Нэнни показывает на местные указательные знаки. – Как вон ту рощу объедем, дом видно станет.

Но я бы прям на ходу выскочила, и умчалась в рощу. Ужасно! Да еще и вредно для организма.

– Почти приехали. Вот и дом.

Ой, быстрее бы уже! Но лошади плетутся. Устали, бедненькие. И дом приближается медленно. С первого взгляда он произвел гнетущее впечатление. Со второго впечатление ухудшилось.

Деревни выглядели бедными, но чистыми, ухоженными, а усадьба... Нищета и разруха.

– Ах ты ж! – Нэнни прикладывает ладонь к груди. – Совсем не смотрят за домом! Лентяи! Бездельники!

Под ее возмущение докатываемся до крыльца. Карета останавливается. Конец путешествия.

Не дожидаясь никого, я первой выпадаю из кареты. Возле крыльца нас встречают две женщины и древний дед. Ну и четверо мальчишек, опередивших нас

– Миледи? – женщины делают неуклюжие реверансы. – Вы приехали?

– Да приехала она, клуши, – рявкает кучер. – Снимайте сундуки, да я обратно. Всё, довез, дальше не мои проблемы.

– А кто снимать будет? Мужчин нет в имении. Только вот, – одна из женщин указывает на деда.

– Нэнни, тебя, что ли, принесло? – дед подслеповато щурится. – А это ж не Мелисса?

– Дурак ты старый! Это Эмилия, дочь ее и графа!

– Снимайте сундуки! Мне карету забрать надо! Моя теперь, – кучер нахально улыбается.

– Ну это мы еще посмотрим, – я пытаюсь засучить рукава.

Не вышло, да и ладно. Идея пришла мгновенно.

– Это же имущество моих родителей, так? А значит, и мое. Нэнни, ну-ка, дай-ка мне твою трость.

– Эй, ледь, ты че удумала? – настораживается кучер.

Да так! Просто очень нужны лошади в хозяйстве. И я забираю из рук Нэнни клюку. Хорошая штука, увесистая.

Ну что ж, пора брать всё в свои руки!

Глава 5

– Эй, пацаны, помогайте! Потом разрешу покататься на лошадках! – кричу я, нанося первый удар.

– Эмилия! – вскрикивает Нэнни.

– Ты чокнулась? – вопит кучер.

– Мне. Нужны. Лошади. Это. Мои. Лошади! И карета! – я стараюсь каждое слово сопроводить ударом. – Это. Мое. Имущество!

Я успеваю хорошенько приложить его раза три. Клюка увесистая, а я не стесняюсь. Кучер подставляет руку, чтобы защититься. Но я бью по колену.

И пусть сейчас хоть кто-то сунется мне под руку! Я терпела издевательства три дня! Я в туалет хочу. Я хочу помыться. И поспать я хочу нормально. Меня тошнит от кареты. Я чешусь от пыли.

– Мне граф всё отдал! – кричит кучер.

Он быстро приходит в себя, начинает защищаться. Пытается отобрать клюку. Ох, ну как же мало сил в этом теле! Я зимой, пока на даче работы мало, хожу в зал. Может, я не самая стройная на свете, но крепкая. А сейчас чуть помахала рукой, и уже устала.

И юбки! Куча юбок на дает быстро двигаться. Нэнни может хоть сто раз упасть в обморок, но я переоденусь в штаны.

– Отдай, полоумная!

Кучер, получив еще один удар по руке, всё-таки хватается за клюку. Дергает на себя. Вот зараза, какой сильный! Мне с ним не справиться.

Но тут присоединяются мальчишки. Они мелкие, но шустрые. И их много. Наваливаемся кучей.

– Ай-ай-ай! Хватит кусаться! – вопит кучер.

И отпускает клюку. Я от неожиданности чуть не падаю на попу, но на ногах всё же удерживаюсь.

– Мои лошади! Мои! И дом мой! Всё мое! Так и передай муженьку моему!

– Да! – в два голоса поддерживают незнакомые женщины, присоединяясь к нам.

Против толпы кучер выстоять не может.

– Я вам еще припомню! – грозит он.

Отбивается страшно. Отшвыривает от себя двух мальчишек и дает дёру. Вслед ему летят камни.

– Не дадим в обиду нашу леди!

Мальчишки, кажется, почувствовали себя защитниками. Рванули за кучером, закидывая его камнями.

Отвратительный поступок, но мне не стыдно. И ругать мальцов не буду. Молодцы! Красавчики просто!

– Убирайся! Убирайся! – звонкие голоса доносятся уже издалека.

– Почему не возвращаются?

Я волнуюсь. Кучкой мы справились, а там еще отлупит мальчишек.

– Куда же они бегут? Хватит уже! Ой, как бы не побил!

– Да не, – скрипит дедок. – Щас своих свистнуть, мало проходимцу не покажется. Не волнуйся, детонька. А ты точно не Мелисса?

– Тьфу, старый пень, – в сердцах высказывается Нэнни. – Погибла наша дорогая Мелисса вместе с мужем. Вы что, не знаете? Мост обрушился. Не спасли бедняжечку.

– Жаль-жаль, – вздыхает дедок.

А у меня сразу появляются мысли, не приложил ли руку к этому ДТП мой муженек.

– Мне нужно в дамскую комнату!

Терпеть сил уже никаких нет. А бежать в кусты... Ну это будет совсем уж эксцентрично. Отдаю Нэнни клюку.

– Сюда, миледи, – одна из женщин быстрым шагом идет к дому.

Подхватив юбки, обгоняю ее. Чертов кучер! Чтоб ему пусто было! Чтоб ему приспичило в людном месте. Женщина тоже ускоряется.

Не знаю, что обо мне будут думать. Потом с этим разберусь. Домчавшись до санузла, теперь уже матерю юбки. Штаны! Только штаны, пока не освоюсь.

– Как мало иногда надо для счастья, – бормочу, выходя из дамской комнаты.

Всё-таки приличный санузел сильно облегчает существование.

– Давайте знакомиться, – доброжелательно произношу, вырулив в холл.

Окидываю взглядом немногочисленных встречающих.

– Понимаю, мы свалились как снег на голову. Но так сложились обстоятельства.

– Хех, а ведь ты утверждала, что ни за что сюдыть не вернешься.

Дедок откровенно насмехался над Нэнни, красной как рак. Уж не крутили ли они любовь лет двадцать-тридцать назад?

– А уж была уверена, что ты помер, старый пень.

Нэнни в долгу не осталась. Но дедок только усмехнулся в седые усы. Бросив на него злой взгляд, Нэнни подходит ко мне и берет за руку.

– Эмилия, детонька, в имении почти не осталось слуг. Всё плохо. Остались только Мэнди – старшая горничная, да Корин – экономка, стряпуха и горничная. Да вот старый дурак Томас. Был раньше кучером, а сейчас пень пнем.

– А ты как в молодости была зазнайка, так только характер поганей стал. Скоро в гроб ложиться, а ты всё строишь из себя невесть что!

– Приятно познакомиться.

Я улыбаюсь женщинам и дедуле.

Похоже, в имении все очень и очень плохо. А жить придется здесь. Если меня не вернут домой, в родное тело.

– В какой комнате мне можно поселиться? – спрашиваю вежливо. – Еще я бы помылась и переоделась. Три дня в дороге, сами понимаете.

– К сожалению, комнаты не удалось сохранить в прежнем виде, – виновато произносит Корин.

– Так чем вы здесь занимались?!