Страница 7 из 24
– А мне кажется, очень милые, – встаю на защиту животины.
Ну правда прелестный бычок. Огромный такой, лохматый. Рога во-от такенные. А что вонючий... Так и мы на третий день пути не розами пахнем.
– Убирай телегу! – кричит кучер.
– По обочине ехай, – басит мужик. – Че командуешь? Мой ярог твоих кляч одним махом сметет.
Это да. Зверюга мощная. И наш кучер, совершенно не стесняясь в выражениях, всё высказывает мужику. Но на обочину съезжает.
– Ох! Ах! Ой! – Нэнни пытается удержаться на сиденье.
Я раскорячиваюсь, упираюсь в сиденье напротив ногами, чтобы меня не болтало по карете. Нэнни тоже шлет на голову мужика проклятья.
– Совсем уже разболтались! Да разве так можно? Не приветствовал почтительно леди!
Могу себе представить, в каких выражениях он бы меня поприветствовал. Но я бы тоже ту ледю, заставившую съехать на обочину на настолько груженой телеге, приветствовала бы в выражениях и похлеще. Да если эта копна развалится, ее обратно грузить три дня придется. В общем, я на стороне мужика.
Объехав телегу, мы покатили дальше. Я снова прилипла к окну. Сделав малюсенькую щелочку, высунула нос. Ух, как хорошо дышать свежим воздухом.
Проехали еще немного, когда запахло прям арбузной свежестью, а потом чем-то теплым и пряным. Арбузом пахнет, когда дачники начинают газоны косить. Обожаю! Идешь и наслаждаешься.
А тут мы ехали мимо покоса. Странные механические штуки срезали траву и складывали на бок. В эти косилки впряжены были лошади. Так вот откуда мужик вез сено! Уже прилично так выкосили.
Я смотрела на крестьян, или как они здесь называются, с любопытством. Они нас тоже разглядывали.
Дальше пошли небольшие квадратные поля. Там уже что-то всходило.
– А зачем эти каменные изгороди? Это так участки огородили?
– Чтобы снег ветром не сносило, – проворчала Нэнни. – Тут бывает как дунет, так и дом чуть не носит.
Ага, ясно, снегозадержатели это. Ну да, край суровый. Люди приспособились.
– Ничего приличного здесь не растет, – продолжила недовольная Нэнни. – Вот на юге всякие овощи да фрукты. Персики такие, ну чисто мед! А здесь? Тьфу! Что ни ягода, то кислющая! Чтобы хоть что-то путевое выросло, столько магии надо! Просто пропасть. А она дорогущая ужасно!
Так! Па-агадити! Магия, значит, есть. И я только на третий день об этом узнаю!
– Так много надо? – прижав пальцы к щекам, широко распахиваю глаза.
Пришлось хорошенько порыться в памяти, выискивая образец для подражания.
– Но мы же богаты, – искренне удивляюсь, – почему не дали денег?
А, кстати, почему? Если у графа денег настолько много?
– Так почему не дали? Сколько-то твой папенька отправлял ежегодно. Да это имение мелкое и завалящее. Продать его надо давно было.
– А если муж, – зараза, не знаю, как этого проходимца называть, – решит его продать?
Вот тут я серьезно пугаюсь. Куда потом идти? Я же ничего в этом мире не знаю и не умею!
– Да не может, – успокаивает меня Нэнни. – А то бы и его отобрал. Оно тебя напрямую от матушки перешло. Может и зря так оберегали тебя? – размышляет.
Совершенно зря! Может, Эмилия и отличная девушка, но вы вырастили из нее какую-то неженку неприспособленную!
– Ой, деревня! – восторженно радуюсь, чтобы не начать отчитывать.
На горизонте едва показались черепичные крыши, но я очень рада, что среди бескрайних просторов хоть кто-то живет.
– Инвери, – выплевывает название Нэнни. – Потом проедем еще Бреймор, и там недалеко до имения.
О, это просто отлично! Я уже не могу ехать в этой карете. Все ноет и болит, в голове нескончаемый грохот. То еще удовольствие! Я большую часть пути просто не помню.
Смотрю во все глаза. Дорога как раз делала поворот, и потихоньку открывалась деревенька. Домов немного, но все каменные. Телеги появились. Всадники.
Так и хотелось закричать: «Ура, люди!».
Карета поехала еще медленнее, и я могу рассмотреть людей и дома хорошенько.
Не знаю, что Нэнни здесь настолько уж не нравится, но первое впечатление не такое уж страшное. Аккуратные дома: одни больше, другие меньше. Палисаднички, обнесенные каменными оградами. У некоторых по верху еще дерево резное украшает.
Дети играют. Женщины разговаривают. Дорога не раздолбанная. Да и жители не выглядят оборванцами изможденными. Обыкновенные люди. Ну да, одежда не такая роскошная, как сложена в сундуках у нас. Но, если честно, я бы лучше оделась как они.
– Штаны на девушке, – осуждающе выговаривает Нэнни.
Эх, мои бы джинсы сюда любимые – плотные, удобные. И сапоги резиновые, с начесом. И жилетку. И парку. И...
Стоп, Аня, хватит. Размечталась, ага.
Жители неприкрыто разглядывают карету. Показывают пальцем. Ребятня подбегает и пытается заглянуть в окна. Я им улыбаюсь, а Нэнни грозит кулаком.
– Никакого воспитания! Хулиганы малолетние! Вот ты совсем не так у меня росла. С самого детства была воспитанной. Я смогла вырастить из тебя истинную леди. Как и из Мелиссы. Мечтала, что и деток твоих успею понянчить. А ты за два года так и не забеременела.
Прикусываю язык и молчу. А меня прям разрывает, как хочется высказаться. Но со своим уставом... Короче, если я здесь застряла, и это каким-то образом теперь моя новая жизнь, то мои дети будут вот так на улице гонять.
Карета проезжает через деревеньку. А я успеваю забыть название. Но надо будет заучить. Нечего топографическим кретинизмом страдать.
– Часа три до Бреймора, – вздыхает Нэнни.
Я всё это время смотрю в окно. Между двумя деревнями вся земля чем-то засажена. Вдалеке вижу пасущийся скот. Сельская жизнь катится своим чередом.
– Нэнни, я бы поела уже. И, ну... – намекаю, что организму надо.
Она сразу стучит клюкой.
– Эй, останови!
– Чего тебе? – невежливо рявкает кучер.
– Надо нам.
– Терпите. Скоро приедем. Там и сходите в дамскую комнату, – издевательски ржет кучер.
Ах ты гад! Я тебе припомню все издевательства!
И сколько Нэнни ни колотит клюкой, карета не останавливается. Нет, ну не сволочь ли?
Бреймор оказывается размером еще меньше предыдущей деревеньки. Но такой же аккуратный. Чистенько, но бедненько. Нас долго провожают взглядами, а потом я замечаю, как через поля куда-то уносятся мальчишки.
И пока мы в карете еще час болтались по ухабистой дороге, мальчишки уже домчались до деревни. Дорога петляла и виляла, состояние – ужасное. И лошади шли очень медленно. Бегом напрямки точно быстрее.