Страница 6 из 245
О внешность, не земная, а небесная!..
Шипит она изысканно и важно.
Хоть голова предельно легковесная,
Но как она несет ее вальяжно!
Перевод Бориса Козлова.
КРЫСТЬО МАРКОВ
Родился в деревне Горний Дыбник в окрестностях Плевена, как раз под Новый год. В детстве знавал нужду, поэтому и поступил на экономический факультет. Потом стал журналистом и остается таковым поныне. Всегда сохраняет серьезный вид, за что и был избран председателем Общества плевенских юмористов.
Пишет быстро, но долго исправляет, и печатается не так уж много.
ЗОЛОТЫЕ СЛОВА
Руководители цеха собрались возле только что смонтированного станка с числовым программным управлением и оживленно обсуждали перспективы будущего футбольного сезона. Вдруг на участке показался сам директор. Он по-свойски обратился к начальнику цеха Георгию Пилате:
— Ну, как дела, Гошо? Кажется, все идет неплохо: мы получили новый корпус, установили современное оборудование. А насколько улучшились условия труда!
— Золотые ваши слова, товарищ директор!
— Правда, план мы пока не выполняем, но я уже договорился насчет его корректировки… Так что премии у нас в кармане…
— Золотые слова, товарищ директор!
— Учти, в твоем цехе много непорядка: люди опаздывают, слоняются без дела, подпирают станки… А эти горы бракованных деталей, что мозолят глаза контролерам!
— Золотые слова, товарищ директор!
— Что ты заладил: «золотые слова, золотые слова»! А знаешь ли ты, уважаемый, что за все эти прогулы, за бракованную продукцию меня по головке не погладят. Могут так турнуть из кресла, что и не найдете своего директора!
— Золотые слова! — по инерции отвечал Гошо Пилата.
Перевод Александра Хавчина.
НАСТРОЕНИЕ
Жеко Петручев обратился за небольшой справкой в одно учреждение.
— Видите ли, гражданин, я только что вернулся с моря, — доверительно сказал ему сотрудник. — В работу, понимаете ли, не совсем вошел — настроение еще эдакое… отпускное.
Жеко подошел к другому окошку:
— Вы не могли бы…
— Я через несколько дней уезжаю на море, и настроение уже эдакое… отпускное.
Сотрудник в третьем окошке тоже не мог дать ответ: у него было предпенсионное настроение.
От всего этого Жеко совсем расстроился и пошел к начальнику учреждения:
— Настройте, пожалуйста, ваших подчиненных так, чтобы от их настроения не зависело настроение посетителей!
— Правильно вы ставите вопрос, — вздохнул начальник. — Но вся беда в том, что послезавтра я еду на курсы повышения квалификации, и у меня совершенно не то настроение, чтобы затевать такую перестройку.
Перевод Александра Хавчина.
ЖЕНЩИНАМ НЕ ПОНЯТЬ!
В тот вечер Здравко Георгиев пришел домой еще позже обычного. Жена, которой это порядком надоело, принялась ворчать:
— Просто удивительно, чем вы там каждый день допоздна занимаетесь?!
— Заседаем, жена, заседаем. Решаем вопросы огромной важности.
— Неужели нельзя с этими вопросами управляться пораньше?
— А уж это не женского ума дело, где тебе понять!
— Нет, ты все-таки объясни.
Увидев, что она не отстанет, Здравко вынул из портфеля объемистую пачку бумаг:
— Смотри, пожалуйста, если тебе так интересно. Жена начала читать вслух:
— «Направить в вышестоящие инстанции наши предложения по обсуждению принятых нами решений и внесению их на рассмотрение директивных организаций с тем, чтобы были даны указания ведомствам, обязывающие подведомственные организации изучить состояние дел, после чего по согласованию с вышестоящими инстанциями нами будут приняты соответствующие меры и проведена работа по выполнению принятых решений непосредственно на местах…» Уф-ф, ничего не понимаю! О чем здесь, собственно, говорится?
— Теперь убедилась, что это не для женского разума? То-то! — с торжеством воскликнул Здравко.
Перевод Александра Хавчина.
ЗОЛОТАЯ НЕВЕСТКА
К начальнику цеха подошла пожилая работница:
— Не знаете ли, куда девалась Лена? Что-то давно ее не вижу.
— Какая Лена? — поднял брови начальник.
— Ну, та славная, бойкая девушка, что торговала пирожками и сигаретами в нашем буфете. Неужели забыли?
— Ах, эта… А зачем она тебе вдруг понадобилась, тетя Цола?
— Скажу по секрету, собиралась познакомить с ней моего сына. Сосватать их, одним словом. Хочу, чтобы невестка была работящей, расторопной.
— Упустила ты невестку, тетя Цола! Сократили твою Лену.
— Как сократили? Разве она в чем-то провинилась?
— Не в том дело. Вместо Лены теперь автомат, бросишь в него монетку — выскакивает бутерброд или пирожок, что пожелаешь. И не нужно продавца. Сейчас время такое — ручной труд машинами заменяем, всюду вводим механизацию.
— Механизация — это, конечно, хорошо, — протянула тетя Цола. — Но что за люди там, позади автомата возятся?
— Наладчик и механик. Ремонтируют агрегат, заправляют его бутербродами и прочей снедью. Короче, обслуживают технику.
— Значит, чтобы одну Лену заменить, нужно два здоровенных мужика и автомат в придачу? Ну, теперь-то я уж точно не упущу эту драгоценную девчонку. Золотая будет невестка!
Перевод Александра Хавчина.
НИКОЛАЙ МИЗИЙСКИ
Юрист по образованию, журналист по профессии. Написал пять книг рассказов и стихов, четыре из них переведены на русский язык и выпущены Ростиздатом.
Ему за шестьдесят. В следующие шестьдесят обещает написать еще пять книг.
ЭВОЛЮЦИЯ
В пору, когда все мужчины охотились —
злые, косматые — мерзли, заботились
о пропитанье для жен и ребят,
всюду сыночки любимые мамины
были поближе к пещерному пламени
и расхищали общественный склад.
Матриархат!
После, когда раздобревшие женщины —
власть уступая мужчине-старейшине —
в поле встречали восход и закат,
ждали любимые папины доченьки
хлеба, и рыбы, и мяса, и прочего,
не выходя в непогоду из хат.
Патриархат!
Родственным связям исчезнуть возможно ли,
если повсюду — такие надежные —
дяди почтение к связям хранят!
Где-то — в поддержку словечко подсказано,
где-то улажено, где-то увязано,
глядь — и устроен, не клят и не мят.
Дядиархат!
Перевод Николая Скребова.
ЗАТРУДНЕНИЕ ДАРВИНА
Свой труд закончив знаменитый,
Чарльз Дарвин вышел погулять.
И вдруг он встретил индивида,