Страница 114 из 245
— Ай да умница, — смеется. — И то верно. Зачем мне водичка, коли пить не хочу.
Очкарик, который совсем отощал за эти дни, конечно, разорался:
— Это издевательство! Это надувательство! Где книга жалоб? Дайте немедленно книгу жалоб!
Испугалась я. Думаю, закатает он на нас жалобу и плакали премиальные.
— Книга жалоб, — говорю, — у заведующего.
— Подать, — кричит, — заведующего!
Вышел Арий Арчибальдович.
— В чем дело?
Очкарик свое вопит, жуликами нас обзывает, книгу жалоб требует.
Арий Арчибальдович спокойно его выслушал и спокойно поясняет:
— Мы пьяным книгу жалоб не даем.
— Это я пьяный? — вытаращил глазищи тощий.
Они у него аж больше очков стали.
— Вы. Не стыдно? Студент, наверное, ученый. Пьяны с утра. Весь дружный коллектив жуликами обзываете.
— Я не пьяный! — возмущается очкарик. Голова у него на тонкой шее так и мотается и самого его, точно, пошатывает.
— Как же не пьяный, коли вы на ногах не стоите! — резонно заметил Арий Арчибальдович.
— Это я не от водки! — кричит тощий. — Это я от харчо вашего!
— Ну вот, граждане, слышите вы эти пьяные речи? — обращается Арий Арчибальдович к клиентам. — Где вы видели, чтобы от харчо были пьяны?
Клиенты зашумели, кликнули дружинников, те и отвели очкарика в отделение…
Когда мы получили премию, тетя Поля сунула свои деньги в карман и говорит задумчиво:
— Ну и дока наш Арий! И кому он только воду продал? Ведь в поселке и колодцев столько и водопровод в центре есть.
А меня лично это не касается. Мое дело, что дали, то и раздай.
Да! Очкарика-то в лечебницу посадили. Кто говорит от дистрофии лечат, а кто — еще от чего-то…
ВЗРЫВ
Директор обвел нас торжественным взглядом:
— С завтрашнего дня на нашем предприятии вводится система пропусков.
Мы опешили. Я, как всегда, первым пришел в себя:
— Это зачем?
Сослуживцы сочувственно загудели.
— А затем, что мы солидная организация, а не какая-либо шарашкина контора. В одно прекрасное время к нам может пробраться враг и не успеем моргнуть, как отправимся туда, — ткнул он в потолок толстым пальцем.
— Да зачем же нас взрывать! — загорячился я.
Сослуживцы сочувственно загудели.
— Мало ли, — пожал плечами директор. — Взорвут и всё… И вообще, без пропусков не солидно. Когда я работал там, — ткнул он толстым пальцем в потолок, — у нас у всех были пропуска. И уж без пропуска дудки! Надо кому — звони по телефону, заказывай разовый, приходи, работай. А не надо, нечего и приходить. Милиционер не пускал.
В это время дверь открылась и просунулась всклоченная голова какого-то субъекта. Субъект повел кривым носом, сильно потянул воздух, сказал «пардон» и закрыл дверь.
— Кто такой? — строго спросил директор.
Мы молчали.
— Вот видите. Неизвестные спокойно разгуливают по учреждению, а мы их и не знаем.
— Это, кажется, Петров, кроликовод, — задумчиво предположил приемщик Бобров. — Шкурки сдавать принес.
— Петров он или Иванов, — строго прервал директор, — это еще неизвестно. Ходят запросто всякие без пропусков. Непорядок.
Пропуска выглядели внушительно. Пухлая красная книжечка с золотыми буквами напоминала членский билет одного творческого союза. Вообще, наш директор умел придавать любому делу солидность. Недаром он много лет был птицей высокого полета! Лишь какая-то страшная буря занесла его в кресло нашей конторы «Кожпушсырье»…
Через день после выдачи пропусков я прибежал на работу и привычно ринулся было во вторую входную дверь, как увидел бывшего сторожа дядю Васю в новенькой милицейской форме.
— К маскараду готовишься, дядя Вася? — весело крикнул я, — дело было под Новый год.
— Пропуск! — хмуро потребовал дядя Вася и поправил корявой ладошкой новенькую кобуру.
Я лихорадочно обшарил карманы.
— Забыл я его, дядя Вася, не привык еще.
— Мое дело маленькое, — поджал тонкие губы дядя Вася и передвинул кобуру поближе к животу.
— Да ты же меня знаешь, дядя Вася! — взмолился я.
— Извините, гражданин, я могу вам привести исторические примеры, когда людей более, чем вы, высокого положения без пропуска не пропускали на рабочее место. Порядок есть порядок. Звоните, заказывайте разовый.
…Возле телефона-автомата, который был за углом, толпилось человек пятнадцать. Они ругались, трясли аппарат, били по нему кулаками. Телефон хозяйственно глотал монетки, урчал, но работать не хотел.
— Черт-те что! — бушевал плановик Кошкин. — Из-за этого дурацкого пропуска опаздываю на целых 15 минут.
— А я больше не принесу вам свои шкурки, — угрюмо пообещал охотник Стрелков. — Придумали мороку…
Опоздали мы на час, и тут же все были вызваны к директору. Шеф выслушал наши горячие объяснения, встал и, потрясая пухлым пропуском, сказал:
— Вы забыли, а я не забыл! Чтобы впредь это не повторилось. И вот еще что. Сумки и чемоданы оставляйте в раздевалке.
— Это зачем? — опять высунулся я.
Сослуживцы сочувственно загудели.
— А затем, что именно в них может оказаться то, что нам грозит.
— А портфели? — робко вякнул юрист Загогулькин. — Мне без портфеля никак нельзя.
Директор тоже ходил с портфелем, поэтому нехотя сказал.
— Портфели можно. А сумки и чемоданы — дудки.
Вечером в пивной ко мне подсел кривоносый человек со странными манерами. Он пиво пил без соли! Приблизив ко мне остренькое личико, кривоносый ни с того ни с сего сказал:
— Я не поскуплюсь. Наличными плачу. Сколько скажешь, столько и дам, — погладил рыжую шевелюру.
«Мех на шапку хочет купить! — догадался я. — Наивный человек».
— Я сам без шапки хожу.
Кривоносый забегал глазками, крикнул официантке:
— Пилис, еще полдюжины, мадмузель! — улыбнулся и нараспев продекламировал:
Я куплю тебе что-либо
В магазине «Изотопы».
Я опешил. Кривоносый, сдув пену, ухарски подмигнул:
— Леонид Мартынов, — хлебнул пивка, подался ко мне, зашептал. — Только разве же в магазине купишь килограмм радия? Или плутония полкило? А я бы купил. Продайте, а?
— Что? — вскочил я.
— Да ведь понимаю, понимаю, — цепко схватил он меня потной пятерней и усадил на место. — Понимаю, что сопряжено… Но я наличными плачу, могу долларами, могу иенами.