Другари у Щукаря

Петро вопросительно посмотрел на напарника:

— Ты что? Совсем занемог. Трехлитровый баллон до дома не донесешь?

— Как же я его через проходную пронесу? За штаны словют.

— А зачем через проходную? Вон, очистные сооружения второй год стоят. Трубы в человеческий рост. Здесь спустился — за заводом вылез, и неси домой спокойненько.

— Страшновато под землей-то.

— Эка важность! Сто метров под землей пройти. Васечкин, вон, уже полсклада по этим трубам домой перенес. А ты — страшно. Пойдем, покажу.

Взяв баллон, Сан Саныч пошел вслед за Петром. Они подошли к небольшому сооружению, напоминавшему колодец.

— Здесь спустишься, пройдешь сто метров, там вылезешь, — Петро указал на запад. — Не дрейфь, к концу перерыва вернешься.

— А не заблужусь?

— Легче у нас на складе заблудиться, — Петро дружески похлопал Сан Саныча по плечу.

Сан Саныч спустился в колодец. Перед ним чернел большой вход в трубу. Петро, широко улыбаясь, стоял наверху:

— Давай, Сан Саныч, не дрейфь.

— Петро, а Петро, не сочти за труд, вынеси краску, — начал канючить Сан Саныч. — Рост у тебя поменьше, сподручнее будет. А я тебе свойского вина такой же баллон нацежу.

Петро пожал плечами:

— А с вином не обманешь?

— Что ты! Когда я обманывал? — обрадовался Сан Саныч, отдавая баллон.

Петро вошел в трубу и осторожно начал продвигаться вперед. Вокруг было темно и сыро. Он обернулся. Светлое пятно входа манило обратно.

— Тут недалеко, — успокоил он себя. — Сто шагов — и баллон вина в кармане.

Петро двинулся дальше. Через несколько шагов он наткнулся на стенку.

— Что за черт? — он начал ощупывать ее. — Будь ты не ладен, да здесь же поворот!

Светлое пятно входа больше не маячило сзади.

— Сейчас выйду, уже не больше двадцати метров осталось, — подбадривал себя Петро, прижимая к груди драгоценный баллон.

Через двадцать шагов он наткнулся на следующий поворот, потом еще и еще.

— Неужели заблудился? — он зажег спичку и посмотрел на часы. — Через пятнадцать минут закончится перерыв, надо поторапливаться.

Он снова пошел вперед. Но, пройдя еще сто метров и преодолев три новых поворота, снова остановился.

— Шут с ним, завтра вынесу, — сплюнул Петро, — теперь на работу надо, не то Алексеевич шум поднимет.

Он двинулся назад, но отсчитав двести шагов, остановился.

— Двести шагов и ни одного поворота, — задумчиво произнес он и пошел обратно, но не пройдя и десяти шагов, снова наткнулся на поворот.

Петро громко закричал. Эхо гулко отозвалось в трубах. Он обождал несколько минут и закричал снова. Ответа не было.

Он кричал до хрипоты, потом, крепко прижав к себе баллон, отчаянно двинулся в неизвестность.

…Через три месяца, ясным солнечным днем в предгорьях Кавказа из пещеры вылез обросший человек в оборванной рабочей спецовке. Обалдело осмотревшись по сторонам, он поднял над головой трехлитровый баллон и издал громкий радостный клич, перепугав насмерть группу туристов, отдыхавших на соседней горе.

БОРИС КОЗЛОВ

Член Союза писателей СССР и председатель секции сатиры и юмора Ростовской областной писательской организации. Эта обязанность оставляет ему мало свободного времени для творчества, и поэтому он вынужден сочинять, в основном, миниатюры в две-четыре строки.

КОНСТАТАЦИЯ

Взгляд в лесу куда не брось:

Волки в стаях, зайцы — врозь.

И ПИСЬМЕННО, И УСТНО…

Всю жизнь, надеясь на аврал,

в отчетах врал.

Теперь с трибун «глаголом жжет».

И — тоже лжет.

СУВЕНИРНЫЙ САМОВАР

Он, никого не привечая,

Не вскипятив ни чашки чая,

Весьма чванливый и надменный,

Сияя позолотой медной,

Явился к жизни на постой…

Красивый, стылый и пустой.

ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ

Спросили зайца:

— Ка́к начальник волк?

— Прекрасный!

Понимает в зайцах толк.

КОНЦЫ В ВОДУ

— Ути, ути!.. утянули.

Акт составлен: «Утонули».

ЭПИТАФИЯ ЗНАКОМОМУ

Как плод знакомства он родился.

И по знакомству он женился.

Учился в ВУЗе, и питался.

По службе рос, и одевался.

Краснеть ли за него потомству?

Ведь он не жулик и не рвач.

Он — даже умер по знакомству:

Лечил его знакомый врач.

ТВОРЧЕСКИЕ ПЛАНЫ

Больше поэм —

Больше поем.

ОСТРЯКИ-САПОЖНИКИ

На фабрике «Обувь» — без всякой причины —

Почти каждый год выдвигали почины.

Сапожники в будках острят без кручины:

— Чем больше починов, тем больше починок.

БОРОДА

С юных лет растил свою я бороду,

Гордо дефилируя по городу.

Выглядело это так солидно!

А теперь — когда я стал седым —

В зеркало смотрясь, вдвойне обидно:

Не был и не буду молодым.

ЭПИТАФИЯ ЛИТЕРАТУРНОМУ ОХРАНИТЕЛЮ

Был бездарный, но упорный.

Помним стиль его топорный:

Что написано пером.

Вырубал он топором.

НИКОЛАЙ КОСТАРЕВ

Донской поэт-сатирик и детский писатель, он был одним из организаторов Дней сатиры и юмора под девизом «Дон трудится — Дон улыбается».

СОРОЧЬЯ БОЛЕЗНЬ

Сорока тащила хрустальную вазу,

Ей крикнула Сойка:

— Куда ты, сестра?

— Гнездо украшаю! Летала на базу,

Там новую люстру достала вчера!

— В гнезде твоем негде уже повернуться,

Тебе ведь мешает твое же добро!

— Пустое, сестрица! Спешу я вернуться,

Сказали, там будут давать «серебро».

И — крыльями снова взмахнула Сорока,

Тряся на лету своим длинным хвостом.

…Ах, сколько сорок развелось, что без прока

В музей для вещей превращают свой дом!

КРУГОЗОР

— Ой лихо мне! Ой горькая судьбина! —

Кудахтала Пеструшка у овина. —

Что́ вкруг меня? — гумно да птичий двор!

Что́ я клюю? — ячмень, да просо!

И дальше собственного носа

Не вижу ничего, позор!

Так не расширишь кругозор.

Иные птицы

Для кругозора «смотрят заграницы»,

Летят в другие страны,

Кто́ за моря,

А кто́ за океаны!

К ней подлетев, чирикнул Воробей:

— Ты что раскисла?

В кудахтанье твоем не вижу смысла,

Хоть убей!

Сходила б ты за речку или в лес,

Там много есть красивых мест,

Да и в самой станице их немало,

А ты ведь там ни разу не бывала!

Да, есть у нас такие птицы:

Порой не облетят родной станицы,

А подавай им «заграницы».