Страница 72 из 82
Я кивнул и вышел. Откровенно говоря, хотелось бы, чтобы в благодарность за спасение она меня обняла, поцеловала, а я, разумеется, её… Это стало бы первым шагом к чему-то большему. Но нет, Ифу куда больше волновал в этот момент виконт Гарольд, его отец и ее баронство. Жаль. Но ничего, еще не вечер, надеюсь, а пока…
Пока я, пользуясь своим все еще сохранявшимся положением «главного», приказал накрыть к вечеру столы во дворе для стражников и участвовавших в схватке сервов (отпраздновать победу надо обязательно), вызвать из деревни знахарку, чтобы помогла пострадавшим — один из сервов погиб, еще двое были ранены (из стражников ни один не получил даже царапины), и пошел в свои комнаты, чтобы привести себя в порядок. Пороховой копоти на моей физиономии и руках после использования местного огнестрела было достаточно.
За трапезой, которая по времени была чем-то средним между обедом и ужином, мы собрались вчетвером. Ифа, изображавшая саму любезность, «Долгоносик» с прямой спиной и таким выражением на лице, будто напротив нее сидит не Гарольд, в которого еще совсем недавно она была без памяти влюблена, а некто ей глубоко отвратительный, я и грустный и смущенный виконт.
Посиделки наши проходили по большей части в мрачном молчании. Я в принципе толком не знал, о чем говорить, виконт о чем-то переживал (это было по нему заметно), Айлин, не глядя ни на кого, ковырялась в своей тарелке, и только баронесса несколько раз пыталась завести непринужденную беседу, которую никто не поддерживал, и в итоге она это дело бросила. Так продолжалось почти до самого конца нашего обеда-ужина, когда неожиданно заговорил виконт.
— Я не буду стараться оправдать свое участие в нападении на замок твоей матери, Айлин, — произнес он, подняв голову и глядя на девушку.
Обращался он при это исключительно и только к ней, будто не замечая нас с баронессой. Так-то не очень вежливо, но можно списать на потрясение от бесславного попадания в плен. Приехал, чтобы великодушно спасти, а в результате…
— Но я хочу, чтобы ты знала, — продолжил между тем виконт. — Я сделал это только для того, чтобы ни ты, ни баронесса Гонвик не пострадали. Шерманы могли бы и, наверняка, сделали бы с вами что-то ужасное. Я присоединился к их отряду, как только Уильям сказал мне, что они с отцом планируют напасть на Гонвик. Я бы не позволил им покуситься на вашу честь… — он снова опустил голову и замялся. — Что же касается тех моих слов о твоей матери и о тебе, — он на секунду еще больше смутился, а потом громко закончил. — То я прошу меня за них простить. Я произнес ту мерзость из-за обиды на поражение в дуэли, из-за того, что ты стала этому свидетельницей… Баронесса, — он повернулся к Ифе, наконец, вспомнив, что мать «Долгоносика» тоже сидит за столом. — Я обещаю вам, что сделаю все возможное, чтобы мой отец не затаил на вас злости и по-прежнему оказывал вам свое покровительство.
Ну, как-то так… Молодец виконт, в общем и целом, подумал я. Конечно, немного странный — надо было поменьше всякой романтической чуши читать. Но в остальном…
— Виконт, — ответила молодому человеку вместо своей дочери, вставшей после этой тирады Гарольда из-за стола и вышедшей из залы, Ифа. — Не переживайте. Мы с Айлин прекрасно понимаем, что не вы были зачинщиком произошедшего, а я так даже сожалею о гибели отца и сына Шерманов, хотя они меня никогда не жаловали. Айлин вас обязательно простит, и вы снова станете друзьями, как и раньше.
— Ну, да. Друзьями. Только друзьями… — пробормотал виконт. — На большее мне теперь рассчитывать уже не приходится.
На следующий день граф Вильфред за своим сыном не приехал и никого вместо себя не прислал.
«Благодарю вас, любезная баронесса Гонвик, за то, что вы выполнили мою просьбу и доходчиво объяснили Гарольду, что ваша дочь никогда не станет его супругой, — прочитал я в письме, которое привез от графа посыльный Ифы. — Прошу меня извинить за то, что эта просьба привела к нападению на ваш замок, в котором принял участие мой непутевый сын. Пусть он несколько дней посидит у вас под замком, пока я не приеду, чтобы выразить вам мою признательность лично. Надеюсь, это научит его сначала думать, а потом действовать. Засим остаюсь вашим поклонником. Граф Вильфред Наракский».
«Просидел» в Гонвике виконт Гарольд не несколько (это все-таки означает пять-шесть), а только три дня. И не под замком, а прогуливаясь по окрестностям, а чаще под окнами покоев Айлин, не покидавшей их, так как у нее снова началась лихорадка.
А потом приехал граф Вильфред Наракский. И, похоже, «узнал» меня. То есть — я в тот момент об этом даже не подозревал. Это мне через месяц граф Джереми, примчавшийся за мной, поведал. А тогда… Тогда я грезил мечтами о том, как я останусь в замке один на один с баронессой Гонвик.
Почему «один на один»? И сбылись ли мои мечты? Ну, об этом чуть позже.