Страница 62 из 82
Глава 25
Главный герой. Нападение
1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.
Неожиданно главным в замке Гонвик стал я. Как так случилось? Да, собственно, очень просто, я бы даже сказал — закономерно. Я оказался единственным мужчиной «благородного» происхождения.
Неотразимая Ифа, хоть и вела в своем баронстве хозяйство железной рукой, хоть и прошла огонь, воду и медные трубы, была, как ни крути, женщиной. Столкнувшись с казалось бы неразрешимой ситуацией, когда бежать нельзя, обратиться за защитой не к кому, а самостоятельно сопротивляться кажется бессмысленным, она опустила руки и «предалась воле Пятерых».
Примерно так она и высказалась, когда стало очевидно, что отъезд «Долгоносика» из замка невозможен. Нет, она, конечно, послала гонца в пресепторию к падре Бертольду, но тот двое суток будет туда добираться, еще столько же времени потребуется падре, чтобы прибыть сюда, да и то так случится только в том случае, если он сейчас в пресептории, а не разъезжает где-то по делам церкви. И, кстати, толку от его приезда?
— Он, скорее всего, не успеет, да и его присутствие ничего не изменит, — сказала мне дама. — Шерманов его сутана ничуть не смутит. Наоборот — еще больше раззадорит, так как они именно в Берти видят причину того, что лишились владений, которые уже полагали своими. Между прочим, когда я сюда прибыла в сопровождении бейлифа и десятка солдат, то выяснилось, что, не дожидаясь решения суда (мой брак с покойным бароном Шерманы отказались признавать), они сюда уже своего управляющего назначили. Хорошо, что разграбить замок не догадались. К сожалению, теперь это сделают, — ее руки бессильно упали с подлокотников кресла, в котором она сидела.
— Ифа, — произнес я, опустив разных «баронесс», «леди» и «мадам». — Нельзя сдаваться раньше времени. Я попробую защитить замок, вас и Айлин. Дайте стражникам приказ во всем повиноваться мне.
— Что ж, попробуйте, — согласилась она. — Хуже вы сопротивлением не сделаете. Не верю, что покорностью мы сможем смягчить родственничков, и они откажутся от возможности стать наследниками «трагически погибших при набеге горцев» вдовы с дочерью. И еще хочу вам сказать, Конрад, — добавила Ифа своим волнующим грудным голосом. — Я благодарна вам за то, что в такой момент вы не покинули Айлин и… меня. Теперь я окончательно убеждена, что вы из благородного сословия, но почему-то были вынуждены скрываться столь необычным способом, став дворовым нищего барона.
Ага… Ну, конечно, порядочно себя может повести только сын благородных родителей! Что поделать, такова логика этой эпохи. А Ифа, стало быть, ждала от меня чего-то вроде фразы из Жванецкого: «Мне в Париж по делу, срочно», после чего я бы вскочил на коня и был бы таков? Даже обидно немного. Что же касается благодарности красавицы за мой поступок, то надеюсь, что он примет, скажем так, более «осязаемую» форму, и что у нее еще будет возможность мне ее в этой форме выразить, а у меня — принять. Да, кто о чем, а я все о том же…
Стражники были построены во дворе, баронесса Гонвик вышла к ним, коротко сообщила, что мы ждем нападения Шерманов и что они переходят под мое командование, и удалилась.
Тут бы мне следовало толкнуть какую-нибудь зажигательную речь, вдохновив ветеранов на подвиги, но по их хмурым, у некоторых украшенных шрамами лицам понял, что пустыми лозунгами таких не проймешь. Нет, они не разбегутся и честно выполнят свой долг — расплачиваясь за годы спокойной службы с хорошим питанием и жалованьем, но прекрасно понимают, что шансов отбиться у нас маловато.
— У Шерманов в дружине пять десятков человек, — докладывал мне десять минут спустя Айварс, когда мы с ним поднялись на стену, чтобы оценить наши возможности по организации обороны. — Допустим, всех они сюда не приведут, как минимум десяток оставят в собственном замке, но зато смогут вооружить еще десятка два — три сервов.
— Итого против двенадцати нас будут шестьдесят — семьдесят противников, — вслух прикинул я.
— Плюс сам эсквайр Ингвар Шерман и, думаю, двое из его трех сыновей, — поправил меня Айварс. — А у нас… Посмотрите сами на протяженность стен!
Да, длинноваты у нас стены для двенадцати защитников. Они имеют форму пятиугольника с башнями по углам. Получается — по два человека на каждую из его сторон, и еще двое в барбакане (надвратной башне). Допустим, не придумывая ничего сложного, враги половиной своих сил атакуют с одной стороны, туда кидаются на помощь мои ветераны с соседних участков, потому что вдвоем от тридцати нападающих не отбиться, а в это время вторая половина отряда поднимается на стены на оставленных участках. Далее резня. Как-то так… Короче — сила солому ломит.
— А мы можем призвать сервов на защиту замка? — спросил я.
— Можем, — кивнул Айварс. — Дюжины две хоть на что-то годных соберем. Но что это даст? Может, устроим на Шерманов засаду где-нибудь в лесу?
Я отрицательно покачал головой. При таком соотношении сил не выйдет. Не оставим же мы замок совсем без защитников? А впятером — вшестером наша засада будет выглядеть анекдотично. Пулеметов тут нет, а залп из нескольких мушкетов отряд Шерманов не остановит. Если они не дураки, а они не должны ими быть в условиях, когда война, набеги или их отражение для дворян неотъемлемая часть их повседневной жизни, то просто загонят нас поглубже в лес, а сами устремятся к замку и возьмут его еще легче, так как стражников в нем почти не будет.
— Подумаю, как нам поступить, — ответил я. — А ты пока посчитай, сколько и какого оружия есть в замке, собери те две дюжины сервов, про которых сказал, и распорядись старосте деревни, чтобы послал на дорогу к владениям Шерманов мальчишек. Пусть следят за ней, и, когда отряд появится, опрометью мчатся сюда, чтобы предупредить нас.
Айварс пошел выполнять мое поручение, а я принялся копошиться в своей памяти, чтобы вспомнить все примеры побед, одержанные малыми силами над в разы превосходящим противником. Увы, все, что приходило мне в голову, было битвами, пусть и схожего периода истории моего родного мира, но там каждый раз присутствовали тысячи и десятки тысяч солдат, хитрые маневры, обходы, засадные полки и прочие моменты, никак не соответствующие нашей ситуации.
Наконец, одна мысль, которую, как мне кажется, я почерпнул из какого-то художественного произведения, показалась мне дельной. А вернее — единственной, дающей хотя бы минимальный шанс на успех.