Страница 63 из 82
Я спустился со стены, окинув сверху взглядом двор, стоявшие по бокам впритык к стенам конюшню справа и сарай слева от ворот и жилое здание. Вроде бы, моему плану все удовлетворяло.
Внизу меня ждал Айварс, стоявший рядом с грудой различного оружия.
— В деревню к старосте с приказом послать в дозор мальчишек я отправил Йоргена, — сообщил он мне. — Здесь, — указал на имеющийся в наличии арсенал. — Семь мушкетов, два десятка копий, пять кирас. И еще вот это, — он махнул рукой в сторону кучи разных наручей, давно устаревших шлемов, откровенного лома и двух стоявших чуть в стороне устройств для убийства себе подобных, в которых я признал нечто, знакомое мне по моему увлечению старинным оружием.
Ожиги, так их называли в древности запорожские казачки, которые пусть и считали саблю самым «честным» оружием, но зато ожигу — самым смертоносным. Недаром сталкивавшиеся с ожигами европейцы прозвали их «органами смерти». А я еще переживал, что пулеметов у меня нет. Вот они — первые пулеметы. И у меня их два!
Конструкция проста, как забор, — плоское деревянное ложе, на котором закреплено в данном случае по шесть стволов, расположенных веером и соединенных общим желобом для засыпки пороха. Стреляют такие штуковины картечью или мелкими камнями. Страшная штука, если пальнуть с небольшой дистанции и по плотному строю.
— Горцы такие использовали раньше, — заметив, на что я смотрю, произнес Айварс. — Да и сейчас еще иногда применяют.
Откуда они здесь? Наверное, покойный барон, а, может быть, его отец или дед в качестве трофея в замок приволок. Не важно. В любом случае большое спасибо тому, кто это сделал.
— В каком они состоянии? — с надеждой спросил я.
— На один-два выстрела крепости их стволов хватит, — с радостью услышал я ответ Айварса.
Вот теперь мой план обрел завершенный вид — огнестрела для его осуществления достаточно. Две шестиствольные ожиги среднего размера — не совсем пушки, но уже и не ручное оружие, и семь мушкетов плюс у каждого из стражников по одному — итого восемнадцать.
— Поступим так, — построив своих одиннадцать ветеранов, изложил я план сражения. — Сделаем вид, что Шерманы застали нас врасплох, и никакого нападения мы не ждем. Ворота будут открыты. При приближении к ним врагов метров на тридцать караульный на барбакане, будто проворонив их, начинает бить в колокол. Атакующие кидаются вперед, чтобы не позволить нам закрыть створки и опустить решетку, врываются толпой на двор, и мы их встречаем залпом из двух эти штуковин, — я указал на ожиги. — А сразу после этого еще и из мушкетов. У нас их восемнадцать — вот все и разрядим. После этого идем в ближний бой, добивая оставшихся в живых. Сервы, вооруженные копьями, выскакивают из конюшни и сарая справа и слева и присоединяются к нам, нанося удары во фланги.
Я был собой горд. Но не долго.
— А если не кинутся в ворота? — спросил один из ветеранов. — Или кинутся, но не все? Или подойдут к замку ближе к ночи, когда, не вызвав подозрений, ворота открытыми оставить будет нельзя?
М-да… Всегда найдется кто-то, кто спустит с небес на землю.
— Тогда и будем думать, как заманить их сюда всех вместе на двор, — ответил я.
* * *
Деревенский мальчонка прибежал в замок через день рано утром.
— Идут, милорд, — выпалил он, едва я вышел во двор. — Много. Вот столько! — он показал пальцами десять, еще десять, еще… И в конце оттопырил только четыре пальца. — Все со шпагами, ружьями, на конях, в кожаных дублетах. Четверо в кирасах. У одного с позолотой! — лицо пацана приняло мечтательное выражение. — К полудню будут здесь!
— Шестьдесят четыре человека, — пробормотал я, кинув юному гонцу медяк, который тот немедленно спрятал за щеку. — Из них шестьдесят в кожаных доспехах и вооружены не так, как должны были бы дружинники мелкого феодала. Те были бы с алебардами, как и наши, а эти со шпагами. Да еще и верхом все. Думаю, Шерману не по карману столько лошадей содержать. Странно.
— Шерман, видимо, наемников привлек, — разъяснил мне это несоответствие ожидаемому, слышавший доклад мальчонки, Айварс. — Своих дружинников решил не привлекать. Правильно. Эти, со стороны, сделают дело и уйдут. Потом ни один суд, если таковой будет, их не найдет и не допросит.
Хорошо потратился «родственник» баронессы. Наверное, все свои сбережения на кон бросил, чтобы завладеть Гонвиком, и теперь ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое. Права была Ифа — в живых ни ее, ни Айлин враги не оставят. Ну, и меня, разумеется, до кучи.
В том, что мой гениальный план — это единственное, на что мы можем рассчитывать, хотя события и пошли вначале не так, как я себе представлял, я убедился, когда отряд Шерманов к полудню вышел из-за леса и вальяжно остановился в сотне метров от замка — на границе дальности одиночного прицельного выстрела.
Состоял он, действительно, из наемников. Вооружены шпагами и фузеями, с кремневыми замками, куда более легкими и удобными в подвижном бою, чем наши тяжелые мушкеты, для которых желательно использовать при стрельбе сошку. Сразу видно, что перед нами опытные и хорошо подготовленные бойцы.
Если решат штурмовать стены, то нам каюк, ловить нечего. Взойдут на них, увидят приготовленный для них внизу сюрприз и просто сверху перестреляют мой «засадный полк», как куропаток. Единственное, что вселяет некоторую надежду, так это то, что они рейтары, а не ландскнехты, то есть привыкли сражаться на конях, на которых на стены не залезть.
Я окинул взглядом двор за своей спиной и устроенную у входа собственно в сам замок баррикаду из перевернутых телег, бочек и прочих подручных материалов с установленными по центру этого сооружения двумя ожигами. На вас, непонятно как попавшее в этот мир, изобретение казачков, вся моя надежда!
— С ними виконт Гарольд Наракский! — отвлекая меня от поиска способа все-таки заманить врагов всей толпой во двор, с возмущением воскликнула, Ифа, которая поднялась вместе со мной и Айварсом на стену. — Этого я от него все-таки не ожидала!
Да, тот всадник, чья кираса с позолоченным узором вызвала вожделение у деревенского парнишки, был униженным мною виконтом. Решил лично отомстить за свое поражение? Трое других в кирасах оказались: эсквайром Ингваром Шерманом (мне на него указал Айварс), его старшим сыном Уильямом, который на дуэли согласился исполнить роль моего секунданта, и, судя по всему, командиром отряда наемников — мужчиной лет сорока, который сейчас пристально разглядывал стены и ворота с барбаканом, видимо, уже прикидывая, где будет выгоднее атаковать.