Страница 6 из 82
Глава 3
Вера Николаевна. В карете
1579-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
Через три года после моего появления в этом мире.
Лишившись собеседницы, которая очевидно не собиралась продолжать общение, Вера Николаевна тоже прилегла и сосредоточилась на своих ощущениях. Или на ощущениях тела этой наглой и невоспитанной принцессы? Скорее, все-таки второе.
Невидимая рука продолжала ласкать ее бедро под платьем, осторожно, буквально по миллиметру поднимаясь выше и одним пальцем уже гладя ее ногу там, где заканчивался чулок. Делала она это очень нежно, и к своему стыду Вера Николаевна вдруг осознала, что ей приятны ее прикосновения!
Какое позорище, краснея, подумала она. Попробовала прижать покрепче одно бедро к другому, одернула подол платья, который, как она чувствовала, постепенно задирался, приподняла голову в надежде на этот раз увидеть, что же такое происходит с ней, но ни к какому результату это не привело. Платье ее было в полном порядке и надежно прикрывало ноги, никакой руки неизвестного тоже не наблюдалось, как и его самого. Бросила взгляд на принцессу.
Та, прикрыв глаза, лежала, откинув голову на подлокотник. Судя по всему в той самой позе, в какой сейчас находилось их общее физическое тело. Одна нога согнута в колене и лежит на коротковатой козетке, другая, левая, свешена вниз. Ее-то неизвестный, по ощущениям, и трогает.
Грудь принцессы, при каждом вдохе высоко вздымалась, грозя вырваться наружу из декольте. Имитирует возбуждение, догадалась Вера Николаевна, а, может быть, и действительно его испытывает.
Неожиданно козетку под Верой Николаевной подбросило, отчего она испуганно ойкнула, а в следующую секунду рука, ласкавшая ее, пропала. Еще через несколько секунд женщина почувствовала, как кто-то осторожно опускает вниз подол ее платья.
— Ну, вот! — услышала она недовольный голос принцессы. — И все из-за тебя! Я отвлеклась и упустила момент, в который планировала, сделав вид, что мне душно, распустить немного завязки корсета. Против демонстрации моей груди он не устоял бы!
Куда уж тут еще что-то «распускать» и «демонстрировать», поморщилась Вера Николаевна. И так все, можно сказать, наружу. Нижние части двух идеальных полушарий едва тканью прикрыты, а соски так и вовсе только полупрозрачным кружевом.
— Что ты разлеглась, как куртизанка в ожидании любовника? — раздраженно продолжила, вставая и подходя к Вере Николаевне, нахалка. — Все уже закончилось. Полным провалом. И что теперь делать? — красавица в задумчивости закусила свою нижнюю пухлую губку. — А? Что посоветуешь, бесполезная ты моя?
От такого неприкрытого хамства Вера Николаевна сразу приняла сидячее положение.
— Как вы смеете со мной так разговаривать! Я вас старше больше чем в три раза! Я заслуженный работник образования, ведущим преподавателем в университете была! И я не собираюсь принимать участия в ваших неприличных игрищах! С какой стати кто-то хватает меня за ногу!
— Ух, ты! — нисколько не смутилась ее возмущенной отповедью и даже восхитилась ею принцесса. — Да ты с характером! Ладно, ладно, — она присела на козетку Веры Николаевны и погладила ее по голове, как маленькую. — Не обижайся на меня. Я забыла, что его преосвященство предупреждал меня, что ты поначалу можешь вести себя немного неадекватно, и мне надо быть с тобой терпеливой и обходительной, чтобы ты нечаянно умом не повредилась. А зачем мне сумасшедшая в моем теле? Правильно? Давай будем дружить. Хорошо? Согласна?
— Почему я ничего не вижу? — стряхивая руку собеседницы со своей головы, спросила Вера Николаевна. — Кто меня трогал? Почему меня только что подбросило вверх, и почему я не могла убрать руку этого наглеца с моей ноги? Где мы находимся, в конце концов?
— Уфф… — вздохнула принцесса. — Сколько вопросов сразу. А времени на долгие разговоры сейчас нет. Но хорошо, раз тебе так угодно, отвечу коротко и по порядку. Ты ничего не видишь, потому что я сейчас притворяюсь спящей, и глаза у меня закрыты. Убрать руку дядюшки ты не могла, так как тело мое, и подчиняется оно мне, а я этого делать не собиралась. Вот, теперь ты знаешь и то, кто сидит с нами в одной карете и кто меня и, так уж получилось, раз ты в моем теле, то и тебя трогал. Да, мы в карете. Разве ты не чувствовала, что нас слегка покачивает? Едем мы в Орлеак, который дяде и принадлежит. Подбросило же тебя из-за того, что мы наехали на какую-то кочку. Все, надеюсь? Удовлетворила твое любопытство?
— Ты… — Вера Николаевна, едва не потеряв дар речи, перешла на это обращение. — Ты пыталась соблазнить собственного дядю? Но это же ни в какие рамки…
— Ай, перестань, — отмахнулась девушка. — Он мне дядюшка четвероюродный. А, может, и брат какой-нибудь пятиюродный. Не будь такой ханжой! Кроме того, мы все, высшая знать королевства, в какой-то степени друг другу родственниками приходимся. Что же теперь в монастырь уходить из-за этого что ли? Лучше давай подумаем, как ситуацию исправить. Он ведь, чтоб его, еще одной попытки воспользоваться тем, что я, якобы, сплю не предпримет. А еще непревзойденным ловеласом и самым умелым любовником королевства считается! А на деле…
— Но зачем тебе это нужно? — Вера Николаевна невольно включилась в обсуждение проблемы соблазнения непонятного то ли дядюшки, то ли брата, который в силу отдаленности родства, кровной родней мог уже не считаться. — У меня складывается впечатление, что никаких чувств ты к нему не испытываешь?
— Чувств? — презрительно усмехнулась собеседница. — Все-таки из какого дикого угла ты вылезла? Мы живем в галантном веке и в галантном королевстве. Никакие особые чувства для близости не требуются. Кроме того, я, если ты забыла, принцесса. У меня существуют куда более серьезные мотивы для того, чтобы добиться расположения дядюшки, чем какая-то жалкая влюбленность, которой, как ты правильно заметила, нет. Герцог Орлеакский богатейший аристократ Франгалии, и мне нужно, чтобы он финансово поддержал меня! Понятно?
— Но раз он все-таки какой-то там твой родственник, почему он не сделает это и без всего этого непотребства? — удивилась Вера Николаевна.