Страница 54 из 82
— Постойте, — услышал я вдруг виконта, голос которого приобрел какую-то нервную тональность. — Руку баронете подам я. Я это всегда делаю! — и он потеснил меня плечом в сторону.
Я тут же сделал шаг назад. Флаг тебе в руки, Гарольд! А если ты еще и убедишь сначала своего отца графа, что умрешь, если не женишься на «Долгоносике», а потом и падре Бертольда уговоришь отказаться от призрачной надежды стать тестем (пусть и неофициальным) короля, но я твой должник на всю оставшуюся жизнь!
— Виконт, — зачем-то вступилась за меня Ифа. — Вы обижаете нашего с Айлин гостя.
— Я его не обижаю, — вытянулся в струнку, как молодой петушок, который хочет показаться выше, чем он есть на самом деле, виконт. — Но не какому-то эсквайру сопровождать на прогулке баронету, когда я выразил желание сделать это сам.
И вот тут Ифа, почему-то печально, словно делая над собой усилие, произнесла.
— Конрад не какой-то эсквайр, виконт. Леди Айлин его нареченная невеста, и скоро об этом будет объявлено!
Зачем? Зачем она это сказала?
— Айлин его невеста? — указал на меня пальцем виконт (недопустимый жест в приличном обществе, за него можно легко вызов на дуэль получить, как я узнал от той же Айлин, когда она познакомила с некоторыми нюансами этикета). — Да вы смеетесь! Этого мужлана? Эй, ты, эсквайр, что ты молчишь, как воды в рот набрал? Скажи, баронета твоя невеста?
Виконт явно нарывался на ссору. Я быстро посмотрел на «Долгоносика» и ее мать. От первой получил взгляд, полный разочарования (видимо, во мне и всей вселенной) и гнева, от второй — какой-то предостерегающий и растерянный.
И что мне отвечать?
— Она ею станет в ближайшее время, — я едва смог сдержать вздох, уже понимая, к чему эта моя фраза приведет.
— Ах, так! — виконт подошел ко мне вплотную и процедил сквозь зубы с нескрываемым презрением, правда, вернувшись к обращению ко мне на «вы». Видимо, чтобы придать сказанному официальности. — Тогда я вызываю вас, эсквайр, как вас там, на дуэль! Завтра! На рассвете! На шпагах! В дубовой роще!
С этими словами он сорвал с руки замшевую перчатку, бросил ее к моим ногам и, развернувшись на каблуках, выскочил из гостиной.
— Моего коня, олухи! Живо! — услышали мы его крик на дворе.
«А вот это уже полная задница», — подумал я.
И на этот раз не ошибся.