Страница 53 из 82
— Умеете ли вы, будущий принц, обращаться с представительницами прекрасного пола? — спросила Ифа. — Я не имею в виду служанок, а дам благородного сословия? Умеете ли вы за ними ухаживать? Как выражаются на Континенте, «волочиться»? Говорить комплименты? Знакомы ли вам знаки, которые дама может подать кавалеру самыми разными способами? Например, с помощью веера?
Она взяла в руки этот аксессуар и произвела с ним какую-то манипуляцию. То ли едва заметно отмахнулась от меня, то ли наоборот — поманила.
— Что я сейчас вам дала понять? — Ифа лукаво улыбнулась.
— Мама! — протестующее воскликнула «Долгоносик», которая, видимо, уже эту науку от своей матушки усвоила.
— Что мама? — повернулась к ней, невинно подняв брови, баронесса. — Я только что показала Конраду, что он мне симпатичен и, если приложит должные усилия, может рассчитывать и на нечто большее. Как он будет сопровождать тебя на различных праздниках в Ковенли, а там и балы регулярно бывают, если не будет этого знать?
— Мадам, — я склонил перед баронессой Гонвик голову. — Вынужден признать, что данная наука мне совершенно незнакома.
Ухаживать, в смысле — «волочиться»? Ну, в юности можно было пригласить понравившуюся девушку в кино. Если она шибко интеллигентная и всячески это демонстрирует, то в концерт или театр, а потом в какое-нибудь кафе. В более зрелом возрасте — в ресторан, на Кипр или на Бали. Можно было сказать: «Классно выглядишь сегодня! Это юбка, блузка… нижнее белье, в конце концов, тебе очень идут!»
А вот изысканные комплименты? Их в стихотворной форме нужно делать? Или можно прозой обойтись? Впрочем, не суть. Баронесса на меня снова посмотрела весьма двусмысленно, она показала мне для примера знак (надеюсь, что выбрала его не случайно, а с умыслом), который меня возбуждает, она свободна, и хорошо бы она выбрала для наших занятий…
— Заниматься будем по вечерам, Конрад, — буквально угадала мое последнее пожелание Ифа. — Днем я занята делами баронства, но вечером часок выкроить для вас смогу. Начнем на будущей неделе.
А я-то уже совсем было созрел, чтобы воспользоваться предложением служанки Доры-Дороти оказать мне особые услуги… Делает она мне его регулярно, когда сообщает, что мыльня для меня приготовлена. При этом с каждым разом оно звучит все более откровенно.
Но теперь — нет! Я дождусь будущей недели! Может, ничего и не будет, но может быть… У меня молодой организм, который требует, просит и клянчит, и опыт изрядно пожившего человека, который безошибочно говорит мне, что баронесса Гонвик знает, как доставить этому организму незабываемое наслаждение, и что размениваться на Дору не стоит.
И тут случился в полном смысле этого слова «облом». Его автором стал виконт Гарольд Наракский. Сын графа Вильфреда Наракского, к графству которого относится баронство Гонвик.
Этот молодой человек, правильнее было бы сказать юноша, учитывая, что ему, как и мне, только восемнадцать лет, если бы в этом мире не взрослели раньше, приехал в Гонвик в субботу.
— Виконт Наракский прибыл, леди Айлин, — доложила вездесущая Дора, так и оставленная мною без мужской ласки. — Спрашивает, может ли он увидеть баронессу и вас.
По интонации служанки я как-то сразу понял, что виконт жаждет увидеть Айлин, а отнюдь не ее матушку, но просить о встрече с незамужней девушкой не может, а потому приплел и баронессу. Догадка моя подтвердилась, когда моя преподавательница, тут же забыв о политической географии, которую мы продолжали проходить и, дойдя до Мавриды, остановились на тамошней традиции многоженства и ее причинах, вскочила и умчалась в свою комнату, бросив Доре:
— Передай виконту, что через десять минут мы с матушкой с радостью его примем, проводи его в малую гостиную и не забудь предупредить баронессу!
Я остался сидеть, разглядывая весьма паршивую карту известного мира, не зная, идти ли мне в малую гостиную или отсидеться пока в нашем «классе».
Дело в том, что у меня пока не отросли еще достаточно волосы. Да, тот признак, по которому Айлин враз определила во мне не благородного, оказался крайне важным. У меня была прическа, то есть почти полное ее отсутствие из-за коротких волос, как у серва или дворового. Дворяне же, вне зависимости от знатности, носили длинные волосы. Конечно, некоторое количество растительности на голове у меня уже добавилось, но пока недостаточное.
— Конрад, а вы почему здесь остались? — спросила меня, проходя по коридору баронесса Гонвик. — Вы наш гость и негоже вам сидеть в одиночестве, когда у нас посетитель. Подайте мне руку!
Зря она это сделала. Не руку зря попросила меня ей подать, а идти к виконту мне не стоило. Когда мы вошли, Айлин уже была там и о чем-то щебетала с красивыми и стройным молодым человеком, одетым в простой, но явно из дорогой ткани охотничий костюм.
Однако привлек мое внимание не сам костюм, а его владелец. Вернее, то, как он смотрел на Айлин. Он был в нее вне всяких сомнений по уши влюблен. Еще несколько минут назад я бы удивился, и даже не поверил, если бы мне кто-то сказал, что в «Долгоносика» можно так влюбиться. Нет, она очень милая, умненькая, приятная в общении, когда не язвит, девушка, но вот внешние данные…
Теперь же «серая мышка» преобразилась и расцвела. У нее даже нос, кажется, стал не таким острым, а губы более пухлыми, а не двумя тонкими ниточками. На щеках румянец, глаза блестят. Короче, тоже демонстрирует все признаки влюбленности. Такой, какой она может быть только в столь юном возрасте, — чистой и, как кажется испытывающим ее, до гроба.
Нас представили, мы поклонились друг другу. Все сели за стол, нам традиционно подали вина и какой-то напиток для Алин.
А дальше… Дальше все пошло «через пень-колоду». Я бы сказал даже грубее — «через задницу».
Ифа, которой, как и мне, наскучило сидеть и лишь изредка вставлять какую-нибудь фразу в обсуждение виконтом и «Долгоносиком» «шедевров местной литературы» (теперь понятно, откуда у Айлин к ней такая любовь), предложила всем прогуляться по лесу в ожидании, пока слуги приготовят обед. Предложение вполне себе безобидное само по себе, но вот вопрос, кто и с кем должен идти под руку…
— Конрад, подайте руку Айлин, а вы виконт окажите мне честь стать моим кавалером, — зачем-то решила продирижировать всеми баронесса.
Я без единой задней мысли подал девушке руку. Вру, одна такая мысль была — я бы предпочел пройтись под ручку с ее матерью. Тем более, что долгожданной следующий недели остался всего один день с хвостиком.