Страница 51 из 82
Глава 21
Главный герой. Глупый вызов на ненужную дуэль
1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.
Сегодня у меня дуэль. Проснулся в связи с этим в отвратном настроении. Почему? Да потому, что ничего глупее, чем эта дуэль придумать невозможно. Во-первых, я ее абсолютно не желаю. Во-вторых, мой будущий противник мне скорее симпатичен, чем неприятен. Наконец, в-третьих, — мне нужно его победить, потому как проиграть — это означает получить дырку в своей шкуре, но так, чтобы его шкурку не попортить. Есть еще и в-четвертых — снова испорченные отношения с «Долгоносиком» и опасность, которую эта дуэль сулит для приютившего меня дома.
Ага. Вот так получилось. А ведь, как говорится, ничто не предвещало, и моя жизнь в замке баронессы Гонвик не просто наладилась (я имею в виду взаимоотношения с «Долгоносиком»), но и обещала в ближайшем будущем различные крайне приятные минуты, а то и часы…
Впрочем, начну по порядку.
* * *
На следующий день после моего вселения к баронессе и баронете Гонвик, сразу же вслед за завтраком, который мы употребляли втроем — несравненная Ифа, сменившая светло-серое облегающее платье на такое же по фасону, но синее, и даже, хотя это казалось и невозможным, еще в большей степени подчеркивавшее все изгибы и выпуклости ее фигуры, чем, признаюсь, отвлекала меня немного от трапезы, «Долгоносик», неожиданно по-доброму мне улыбнувшаяся, и собственно я сам, у нас состоялся откровенный разговор, и были намечены планы на, как говорится на подобных совещаниях, «среднесрочную перспективу».
— Конрад, вы же позволите мне вас так называть? — открыла нашу производственную «летучку» баронесса. — Вчера Бертольд мне рассказал все, что касается вас. Откровенно говоря, я поражена, что вы согласились на столь рискованную авантюру, которая скорее приведет вас на эшафот, чем вознесет к вершине.
Полностью согласен, разделяю и оспаривать не собираюсь. Однако…
— У меня, баронесса, не было другого выхода, — ответил я. — Вечно влачить жалкое существование дворового или податься в разбойники на большую дорогу ничем не лучше.
— Это да, — кивнула дама. — В первом случае вы бы рисковали быть забитым до смерти вашим хозяином, бароном Дирком. Во втором — вместо эшафота на центральной площади столицы нашего королевства Дростера, болтаться в петле где-нибудь на лесной дороге. Кстати, вы очень неумело притворялись выходцем из простонародья. Сейчас вы уже даже не пытаетесь этого делать и правильно поступаете. Герцог Говард сразу раскусил, что вы не всегда были дворовым, и сказал об этом Бертольду, который от радости, что нашел двойника пропавшего принца, совсем утратил свою обычную наблюдательность. Ваше умение себя вести и ваша правильная речь просто кричат об этом. Не расскажите ли нам с Айлин, кто вы, откуда и как попали в столь униженное состояние, став рабом барона Дирка? — Ифа, прищурившись, пристально смотрела на меня.
А что я могу ей рассказать? Что я попал сюда из другого мира и каким-то образом занял тело бедолаги, до смерти прибитого за то, что хлебнул из кувшина вина, предназначавшегося стражникам? Так что я только загадочно покачал головой, давая понять, что пока не могу быть абсолютно откровенным.
— Мне, мама, — вступила в разговор «Долгоносик». — Он вчера сказал, что он «принц, путешествующий инкогнито», — она хихикнула.
— Хорошо, храните вашу тайну, Конрад, — поставила точку в этом вопросе Ифа. — Перейдем к тому, о чем меня попросил Бертольд, а ему это поручил герцог Говард. А именно — сделать из вас того, кто сможет успешно такого вот «возвратившегося из путешествия инкогнито» принца изображать. Тут вам, между прочим, повезло. Тот, чью роль вам предстоит играть, был, мягко говоря, не слишком хорошо образован, да и изысканными манерами не отличался. Однако кое-что он все-таки знал. А что из того, что полагается знать благородному молодому человеку, пусть и не уделявшему обучению достаточно внимания, знаете вы?
А я знаю, что мне положено знать? Прошу прощения за тавтологию. Я и сам бы хотел узнать, что мне нужно знать. Раз «пошла такая пьянка», добавлю еще два этих глагола до кучи. Пока думал, как облечь в словесную форму эту мою проблему, чтобы мой вопрос не прозвучал очень уж идиотично, баронесса, заметив мои затруднения, сама начала перечислять дисциплины, которые мне необходимо усвоить.
— Знаете ли вы хотя бы на начальном уровне древне-романийский, еще со времен империи считающийся языком благородного сословия? По-настоящему им владеют, правда, весьма немногие из дворян. Он, скорее, удел служителей Церкви, но хотя бы примерно понимать его надо, как и заучить несколько цитат из великих философов прошлого, чтобы иметь возможность к месту употребить их в светской беседе. Как у вас с арифметикой? Географией? Историей? Знаете ли вы королевскую родословную Вулдмарта, а также, хотя бы в общих чертах, родословные других королевских домов Острова и Континента? Кто кому приходится родственником? В какой степени? Дальше перечислять? — с насмешливой улыбкой, к которой тут же присоединилась и Айлин, спросила она. — Из абсолютно необходимого добавлю еще фехтование и не начальные навыки, а мастерство в верховой езде.
— Ммм… — помычал я. — Из всего названного вами, баронесса, к моим сильным сторонам можно отнести арифметику, включая ее самый высокий уровень, — тут я решил похвастаться, будучи уверен, что как бы ни забыл все, что изучал в школе и институте, в любом случае в этом мире и времени сойду за профессора. — Фехтование и верховую езду. В области остальных знаний у меня полная лакуна. Я даже читать и писать не умею. Вы эти моменты не упомянули.
— М-даа… — протянула теперь уже баронесса. — Очень странное сочетание. Как вы умудрились постичь арифметику, не умея читать, я спрашивать не буду. То, что с фехтованием и уверенностью в седле у вас проблем нет, это хорошо. В этом нам с Айлин вам было бы затруднительно помочь. С остальным же как-нибудь справимся.
И началась моя учеба. С завтрака до обеда, потом небольшой перерыв и до ужина. В качестве преподавательницы выступала «Долгоносик». Я, честно говоря, боялся, что мне придется трудно, и не факт, что удастся усвоить все то, что другие здесь изучают с детства. К счастью, ошибся.