Страница 49 из 82
Дамы. В возрасте, молодые и совсем юные девушки. Все в платьях, которые у одних должны были подчеркивать их красоту и свежесть, то есть скрывать от взоров как можно меньше, но не переходя норм приличия, а у других — прятать определенные возрастные изменения, но тоже не в пику моде. Впрочем, последних было не много. Двор герцога Рене был по преимуществу молодым.
Мужчины, если и выглядели чуть скромнее одетыми, чем представительницы прекрасного пола, то совсем чуть. Мундиры военных, расшитые золотым и серебряным шитьем и шнурами, яркие, разноцветные вплоть до некоторой «попугайности» наряды гражданских. Усы, бородки, завитые, не хуже, чем у дам, локоны волос. В руках шляпы с перьями, зачастую столь длинными, что они волочились по полу.
У многих в руках бокалы с вином. Все головы повернуты к помосту.
— Сегодня наш бал получился несколько спонтанным, — продолжил между тем герцог Рене. — Это означает, что бальные книжки наших прелестных дам пусты, но я надеюсь, что это не станет для них причиной для расстройства. Особенно при наличии стольких блестящих кавалеров. Последним, к слову, несказанно повезло! — он широко улыбнулся. — Им представился редкий случай, чтобы проявить свою расторопность и настойчивость в достижении цели. Не зевайте, господа, сегодня у вас есть уникальная возможность пригласить на танец ту, которую вы давно хотели, но каждый раз опаздывали из-за того, что ее бальная книжка всегда была заполнена! Я и сам воспользуюсь этим и возьму на себя смелость пригласить на открывающий наш бал минуэт ее высочество принцессу Луизу! Вы позволите, ваше высочество? — он протянул руку девушке.
— Разумеется, герцог, — ответила та, опираясь на нее и вместе с герцогом спускаясь с помоста. — Как я могу отказать столь любезному хозяину?
— У меня к вам будет просьба, дорогая племянница, — прошептал герцог, когда они в очередной раз сошлись во время танца.
— Какая, милый дядюшка? — в тон ему ответила Луиза.
— Пожалуйста, не увлекайтесь кокетничаньем с моими подданными, — промолвил герцог. — Я знаю, что вы в этом куртуазном искусстве настоящая мастерица, но все же прошу вас не демонстрировать его в Орлеаке в полную силу. У меня из-за вас все молодые кавалеры на дуэлях передерутся, а их шпаги вскоре могут понадобиться и вам, и мне. Кроме того, — он игриво улыбнулся. — В этом случае вы заставите меня смертельно ревновать вас!
— Хорошо, Рене, — с шутливой интонацией в голосе согласилась принцесса. — Я постараюсь. И, в первую очередь, чтобы не огорчать вас. Хотя это и будет стоить мне определенных усилий, которые, надеюсь, вы мне компенсируете при первой же возможности!
— О! В этом, Луиза, вы можете не сомневаться! Я уже прямо сейчас горю желанием вам их компенсировать, так сказать, авансом, и если бы не бал…
— И не присутствие здесь вашей очаровательной супруги Клеменции… — подхватила принцесса.
— Это как раз пустяки. Думаю, вы это уже поняли, и сейчас просто подтруниваете надо мной, — парировал ее собеседник. — Но увы, в Орлеаке я вынужден соблюдать определенные правила поведения. Я тут властелин и должен быть примером для моих подданных, о чем мне неустанно напоминают служители церкви.
— Да-да, они страшные зануды, — сдерживая смех, произнесла Луиза. — Но думаю, в течение того времени, что я буду гостить у вас, мы найдем возможность избавиться от их докучливого надзора за вами!
Дальнейшее слилось для Веры Николаевны в непрерывный калейдоскоп. Хоровод, сменявших друг друга лиц кавалеров, которым принцесса оказывала честь принять приглашение на очередной танец, жаркие руки на талии. После минуэта, открывавшего бал, танцы стали более непринужденными — а-ля земные гавот, ригодон и даже что-то напоминающее предшественника вальса, и следовали друг за другом почти без перерывов.
И комплименты, комплименты, комплименты… Иногда изящные и остроумные, чаще — безыскусные и такие избитые, что это понимала даже не искушенная в подобном Вера.
Из всей этой непрекращающейся чехарды в памяти остался только один эпизод. В одной из редких пауз к Луизе подошла герцогиня Клеменция, при появлении которой кавалеры, окружавшие принцессу тесным кольцом, тут же расступились и сделали по шагу назад, и, заговорщицки подмигнув, проговорила шепотом.
— Следующий танец аллеманд. Луиза, я сейчас подведу к вам барона Оливье Сен-Кристина и прошу вас оказать ему честь принять его приглашение. Не обращайте внимания, что он стар. Это не только прославленный воин, отличившийся на полях сражений еще при вашем деде, но и, что в данном случае даже важнее, командир расквартированного в Орлеаке королевского гусарского полка. Ваш братец прислал его сюда в надежде таким образом держать в узде моего мужа. Глупец! Уже через год этот полк будет верен нам, а не королю. Но для этого его офицерам и, разумеется, командиру нужно оказывать различные знаки внимания. Окажете мне эту услугу?
— С удовольствием, Клеменция, — ответила принцесса. — Ваши союзники — это мои союзники, да и хочется почувствовать на своей талии руку старого рубаки, а то эти холеные пальцы паркетных кавалеров мне уже наскучили! — беззаботно тряхнула головой, поправила волосы, диадему. — Давайте сюда вашего полковника! Буду его обхаживать и… — лукаво улыбнулась. — Соблазнять!
«А она не теряет способности рационально мыслить даже, казалось бы, всецело отдаваясь веселью бала, — с одобрением подумала о Лузе Вера Николаевна. — Только вот сможет ли этот герой прошлой эпохи танцевать? Не упадет ли он на нас при каком-нибудь пируэте?»
Действительно, весьма пожилой, чтобы не сказать старый, военный приближался к принцессе под руку с герцогиней Клеменцией такой походкой, которая явно свидетельствовала о том, что у него имеются серьезные проблемы с ногами.
«Наверное, подагра», — мысленно высказала предположение Вера.
— Ваше высочество, — неожиданно звонким баритоном, произнес с поклоном ветеран. — Ее светлость сообщила мне, что вы изволили обратить на меня свое милостивое внимание. Не знаю, не подшутила ли она надо мной, но если это правда, то позвольте мне составить вам пару для аллеманда!
— С радостью, барон, — ласково улыбнулась старому воину Луиза. — Для меня будет честью, если по этому паркету меня в танце поведет соратник моего великого деда!
«Вот так молодец! А я считала ее абсолютно легкомысленной. Надо это мнение менять», — призналась себе Вера Николаевна.