Страница 48 из 82
Глава 20
Вера Николаевна. Бал
1579-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
Через три года после моего появления в этом мире.
— Магда! — принцесса прошла в гостиную отведенных ей покоев из комнаты для отправления естественных потребностей и омовений в одних панталонах и, как это назвали бы в прошлом мире Веры Николаевны, «топлесс». — Ты уже распаковала сундук с моими парадными нарядами? Молодец! Тогда подай мне то платье, помнишь, в котором я блистала на последнем балу в Лютеции. Пятеро! Что за ужасная жизнь у меня пошла⁈ Мне, принцессе, приходится появляться на празднике в мою честь в платье, которое я уже надевала!
Натянув с помощью камеристки чулки, шагнула в разложенный на полу наряд — из атласа с юбкой нежнейшего кремового оттенка и таким же корсетом, расшитым серебряной нитью. Без рукавов, с открытыми плечами и, как показалось Вере Николаевне, почти обнаженной грудью, по последней франгалийской моде едва прикрытой кружевами.
— Магда, не стой столбом! — прикрикнула Луиза. — Помоги мне! Застегни крючки на спине. Но сначала еще туже затяни шнурки корсета. Да, вот в этом месте. Чтобы грудь вверх поднять.
— Да, куда уж больше, ваше высочество? — промолвила камеристка, которой хозяйка, судя по всему, иногда позволяла определенные вольности в общении. — Она у вас и так, даже без этого корсета всем на зависть. Еще чуть-чуть и из декольте выскользнет.
С этим опасением Магды Вера Николаевна была полностью согласна.
— Поговори мне еще! — строго, но совершенно беззлобно одернула девушку Луиза, огладив рукой свою «гордость». — Все, можешь идти. Хотя постой! Подай мне бальные туфельки. Синего бархата с золотыми пряжками. Да, именно эти. Теперь иди!
— Ни личного куафера, — продолжила она изливать свои жалобы на постигшую ее тяжелую долю уже Вере Николаевне. — Ни времени, чтобы как следует уложить волосы! Впрочем, и так будет хорошо? Правда? В конце концов, введу моду на распущенные волосы! Ха-ха-ха! — она провела гребнем по своим великолепным волосам, которые крупными локонами ниспадали ей на плечи. — А чтобы не растрепались, надену вот это, — принцесса бережно вытащила из ларца украшенную драгоценными камнями изящную диадему и возложила ее себе на голову. Еще чуть-чуть духов, — продолжила Луиза, щедро опрыскав себя пахнувшей жасмином жидкостью из небольшого хрустального флакона. — Всё! Теперь мы с тобой Вьерра готовы, чтобы покорить всех кавалеров Орлеака! Что скажешь?
— Эээ… — протянула Вера. — Выглядишь ты потрясающе. Но не слишком ли открытый этот наряд?
— Что⁈ — возмутилась принцесса, делая оборот перед большим, в человеческий рост и, должно быть, неимоверно дорогим зеркалом, пытаясь заглянуть себе за спину. — Да оно крайне скромное. Видела бы ты, в каком платье пришла на весенний бал в Лютеции графиня Корнелия де Брасси! У нее спина была обнажена до самой, прости… Ну, ты понимаешь. Кавалеры в смущении не знали, как во время танца обнять ее за талию, чтобы не получить от ее мужа, к слову, великолепного фехтовальщика, вызов на дуэль. Ха-ха-ха, — весело рассмеялась девушка. — Такая умора была! Но хватит об этом. Сейчас ты попробуешь поуправлять нашим телом. Постарайся сначала просто почувствовать руки и ноги, потом осторожно пройдись по комнате. Посмотрим, как у тебя это получится. Давай!
Тут же Вера Николаевна почувствовала, что у нее снова есть плоть. За последние сутки, с тех пор, как она очнулась в теле принцессы, она уже успела свыкнуться с тем, что не имеет возможности контролировать ни единого движения. Даже сама закрыть или открыть глаза не в состоянии. То есть свои-то может, но при этом все равно продолжит видеть то, на что в данный момент смотрит Луиза.
Качнуло так, что Вера Николаевна едва удержалась на ногах, с трудом, расставив в стороны руки, сохранив равновесия.
— Эй, Вьерра, — тут же услышала она. — Ты поосторожнее. Мне на бал с разбитым носом идти совсем не хочется!
Вера постояла, ничего не отвечая девушке, попробовала повернуть голову вправо-влево, убедилась, что к падению это не приводит. Подняла на уровень глаз руку, с длинными, «аристократическими» пальцами и идеально ухоженными ногтями, впервые обратила внимание, что лаком в этом мире и в этом времени пока не пользуются, и… осторожно сделала первый шаг. Качнулась, но быстро поймала баланс. Еще шаг, еще, разворот, вот тут ее опять знатно повело в сторону, вернулась на исходную.
— Ну? — нетерпеливо спросила принцесса. — Как ощущения?
— Пока как после тяжелой болезни, — призналась Вера. — Вроде телом управляю, но оно будто немного чужое.
— А как ты хотела? — весело произнесла Луиза. — Оно до вчерашнего дня принадлежало только мне. Посмотри на себя в зеркало, у тебя сейчас такое неуверенно выражение на лице написано, которое для принцессы недопустимо. Ты, то есть мы, — первая красавица Франгалии, дочь короля, пусть и почившего. Наше лицо должно излучать уверенность и беззаботность. Ладно, в этом ты потом потренируешься. На сегодня хватит, я слышу, что кто-то приближается к двери. Это за мной, — она перехватила управление телом, вновь вернув Веру к роли досужей наблюдательницы.
* * *
Бальный зал был поистине огромен и великолепен. Везде позолоченная лепнина, с потолка свисает ряд люстр, многочисленные свечи которых заливают ярким светом залу, одна стена почти вся застеклена и через открытую двустворчатую дверь видна обширная терраса, видимо, устроенная на крыше какой-то пристройки первого этажа. С боку к террасе примыкает широкая лестница, ведущая в парк, в котором на дорожках уже зажжены масляные фонари.
Вера Николаевна не смогла сдержать восхищенного вздоха.
— А ты как думала? — насмешливо спросила Луиза, подходя к небольшому помосту, на котором, встав перед музыкантами оркестра, ее уже ждали герцог Рене и герцогиня Клеменция.
— Ее высочество, принцесса Луиза де Шарлемон! — провозгласил Рене вместо дворецкого, который только и успел, что набрать в грудь побольше воздуха и теперь сдувался, как проколотый воздушный шарик. — Дамы и Господа! Сегодня Орлеаку и мне лично оказана большая честь! Мы даем бал в честь первой красавицы Франгалии, дочери нашего любимого короля, который, к нашему великому горю преждевременно нас покинул, Гийома Первого.
Луиза, а, соответственно, и Вера, обвела взглядом зал. В нем группками и парами стояло с сотню человек. Блеск бриллиантов, игра в свете свечей других драгоценных камней. Парча, атлас, шелк.