Страница 42 из 82
— Нам нужен крепкий мир с Северной империей, — прошепелявил коннетабль (мог бы давно уже себе зубы вставить, но не хочет почему-то). — Мы сейчас вынуждены держать там на границе слишком много войск. Если хотя бы половину из них высвободим, то иберийцев за год разобьем!
И все были с ним согласны. Единогласно. Лотер, от которого ждали, что он предложение послать в Бравию послов, чтобы сговорить Луизу за Рудольфа, одобрит, от окончательного ответа сумел уйти.
Сказал, что подумает, и вообще, он не хочет решать судьбу своей «обожаемой сестры, дочери дяди, который заменил ему отца» не переговорив сначала с ней. Ну, или хотя бы не получив от нее письма, в котором она выразит свое согласие на брак с бравийским принцем.
Да и… Помимо его планов на будущую войну с Бравией, еще одно соображение у него имеется.
Вот пойдут у Луизы от этого Рудольфа дети. Он ее, правда, чуть ли не на два года младше, но для такого нехитрого дела, как детишек настрогать, уже созрел, поди. А если не созрел, так Луизка его быстро научит. Она уже давно, насколько он знает, о том, что такое невинность, забыла. И будут эти дети вечной угрозой его детям, которых пока нет, как и жены, но которые обязательно появятся.
Луиза… Когда он через одного из своих дворян передал ей приказ покинуть дворец в Лютеции и отправиться, по сути, в изгнание в замок Венлан, то почувствовал удовлетворение. И отомстил за пережитое волнение, которое испытал, пока пэры решали, кому из них корону передать, и подальше от столицы ту, кто может стать знаменем возможного заговора против него, удалил.
А вот, когда она уехала, то… Чего-то не хватает. Не сделал он то, о чем не раз, потея, грезил в постели, пока не засыпал. Не почувствовал он ее тело, не насладился ее покорностью. Нет, не будет он ничего предпринимать, чтобы выдать ее замуж хоть за Рудольфа, хоть за кого угодно другого.
Ее судьба — оказаться в его постели, а когда наскучит — в монастыре'.