Страница 40 из 82
В городе их кортеж встречали с такой помпой, какой Вера Николаевна в своем прежнем мире никогда не видела. Какой там проезд президента, пусть даже и в день инаугурации. Он и рядом не стоял с тем, как их карету приветствовали жители столицы герцогства. При этом складывалось впечатление, что делают это люди не по приказу, а совершенно искренне безумно рады лицезреть принцессу. Луиза, отдернув на карете шторку и открыв окно, махала им рукой, улыбалась и, казалось, тоже была абсолютно счастлива.
— Уфф… — выдохнула она, когда они миновали улицы Орлеака и въехали в парк, окружавший герцогский дворец. — Наконец-то, можно нормально дышать. Вьерра, ты почувствовала, как отвратительно воняло в том месте, где расположены рыбные лавки? Надеюсь, мое платье не пропахло какой-нибудь дохлой камбалой! И все эти люди… Нет, они рады меня видеть, но мне-то они зачем? И среди них было столько каких-то невзрачных, неухоженных… Ладно, хорошо, что это закончилось. Впереди нас ждет совсем другой прием!
* * *
— Позвольте, ваше высочество, представить вам мою обожаемую супругу, герцогиню Клеменцию, — произнес с поклоном герцог Рене, обращаясь к Луизе, когда они вышли из карет, замерших у широкой лестницы во дворец, у подножия которой стояли десятков пять дам и кавалеров. — Она счастлива приветствовать вас в нашем скромном жилище.
Пожалуй, дядя принцессы явно поскромничал, подумала Вера Николаевна. Королевского дворца она пока не видела, но тот, что стоял на берегу полноводной реки чуть выше по ее течению, чем сам город Орлеак, в центре огромного парка, был великолепен, поражая и своими размерами и изысканной архитектурой.
Герцогиня Клеменция. Вера сразу поняла, какая из дам является женой дяди Луизы. И не только потому, что та стояла впереди встречавшей их группы, но и по внешности. Невысокая, с явно южным типом внешности — иссиня черные волосы, такие же брови, аккуратный носик с небольшой горбинкой, которая совершенно не портила общее впечатление, с красиво очерченным ртом с ярко-красными, чувственными губами, нежный подбородок. Движения все резкие, порывистые.
Типичная итальянка, в смысле в этом мире — романийка, от силы лет двадцати пяти от роду, вынесла свой вердикт Вера Николаевна. Посмотрим, как у Луизы сложатся с ней отношения. Взгляд уж больно пронзительный у этой Клеменции. С такой ссориться совсем как-то не хочется.
— Рене, ну, что ты такое говоришь, — мило улыбнувшись проговорила между тем герцогиня. — Мы с принцессой Луизой давно знакомы. Помните, племянница, вы же позволите мне вас так по-родственному называть, как я вам три года тому назад рассказывала в оранжерее в вашем дворце о Романии?
— Конечно, дорогая Клеменция, — ответила Луиза. — Как я могла забыть о той нашей встрече? Вы тогда мне столько интересного о нравах вашей родины поведали!
А… О нравах. Которые еще более легкие, чем во Франгалии, подумала Вера Николаевна. Тогда, конечно, о таком Луиза забыть не могла.
— Тогда давайте не будем тут стоять возле лестницы! — продолжила герцогиня. — Рене, наша гостья, уверена, устала после продолжительной дороги. Я ее провожу в приготовленные для нее покои, ей нужно хорошенько отдохнуть. Сегодня вечером, Луиза, — Клеменция повернулась к девушке. — В вашу честь будет бал и фейерверк! Вам понадобятся силы, чтобы в полной мере ими насладиться!
— Благодарю, Клеменция, — сказала Луиза, когда герцогиня подвела ее к распахнутым при их появлении лакеем позолоченным дверям в выделенные для принцессы покои.
— О! Не стоит благодарности, племянница, — улыбнулась та и вдруг, заговорщицки подмигнув, спросила. — И как вам мой муж, ваш дядюшка?
Вера едва не вскрикнула при этом вопросе. Чего-то подобного она и опасалась. Клеменция уже все знает. Если бы тело сейчас принадлежало Вере Николаевне, то у нее сейчас, наверное, подкосились бы ноги.
Луизу же вопрос герцогини, похоже, врасплох не застал.
— Он великолепен, дорогая тетушка, — нисколько не смутившись, ответила принцесса. — Молва, которая идет о его мастерстве в обращении с прекрасным полом, на мой взгляд, не передает полностью его умений. Я вам завидую!
— О, да! Он очень хорош! — подтвердила Клеменция. — Без ложной скромности признаюсь вам, дорогая, что в этом есть и немалая моя заслуга!
Вот так просто? Ее муж, вульгарно выражаясь, только что переспал с другой, а Клеменция этим только гордится и даже ставит в какой-то мере себе в заслугу? «О времена! О нравы!», — процитировала мысленно Цицерона Вера Николаевна.