Страница 33 из 82
Глава 14
Главный герой. В возке о прошлом
1576-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
За три года до появления в этом мире Веры Николаевны.
Провожать нас во двор замка вышли сам герцог Говард, Вильгельмина и Джереми. Видимо, это была большая честь. Даже для падре Бертольда. Не говоря уже обо мне.
— Ваша светлость, так как же быть с бумагами на нашего подопечного? — спросил герцога Бертольд, судя по всему, продолжая разговор, начало которого я не слышал.
— Будут бумаги, — небрежно махнул рукой пожилой аристократ. — Выправлю в королевстве Стрикленд. У меня там есть надежные люди. В течение месяца их доставят прямо в замок баронессы Гонвик, — титул любовницы падре герцог произнес с явственной насмешкой.
Бумаги? Какие еще бумаги, подумал я и сразу сообразил, что речь идет о некоем подтверждении моего благородного происхождения. Да, просто так назваться дворянином, даже простым эсквайром, которым я стал по милости герцога, здесь нельзя. Или тебя должны с детства знать соседи, чего в моем случае не наблюдается, или нужно иметь при себе документ, удостоверяющий твое рождение от благородных родителей. Мне такое доказательство выправят в соседнем королевстве. Мудро, так как это объяснит, и почему в Вулдмерте (это наше королевство) обо мне никто слыхом не слыхивал, и откуда я взялся, как чертик из табакерки.
— А теперь в путь! — продолжил герцог. — И будьте осторожнее по дороге. Тех, кто отваживался приезжать ко мне в гости, уже не один раз перехватывали по дороге, чтобы расспросить о том, зачем это они навещали опального бывшего главного советника короля.
— Не беспокойтесь, ваша светлость, — ответил Бертольд. — У нас надежная охрана. Разбойников отпугнет, а от посланцев Высшего Совета лордов нас лучше всего защитят наши сутаны. Какие могут быть вопросы к служителям церкви?
— Это все так… — нехотя согласился герцог. — И все-таки я бы с удовольствием послал с вами десяток моих боевых холопов. Но нельзя. Это только усилит подозрения тех, кто за мной следит. Ладно.
С этими словами он в шутовской манере поклонился мне.
— До встречи, эсквайр Конрад! Ваше высочество! — произнес он и кивнул на прощание Бертольду. — Буду ждать от тебя отчета о том, как идет подготовка нашего самозванца, ежемесячно, Бертольд.
Я ответил низким поклоном, Бертольд осенил все семейство герцога перевернутой пятиконечной звездой в честь «Пятерых», Джереми, подражая отцу, отвесил мне преувеличенно уважительный поклон, и только Вильгельмина осталась стоять с такой же прямой спиной, как и на протяжении всего этого действа.
— А ты что же, дочка? — посмотрел на нее герцог. — Попрощайся с нашим гостем! А то потом не стать тебе статс-дамой нашей будущей королевы, благородной баронеты Айлин.
Любит герцог насмехаться над своими собеседниками. Сейчас вот сразу и Бертольду досталось, чьей дочерью на самом деле является эта Айлин, и Вильгельмине. Падре, разумеется, и бровью не повел, а девушка в ответ метнула на отца гневный взгляд и, резко развернувшись, быстрым шагом направилась к дверям в замок.
— Ха-ха-ха! — рассмеялся герцог. — Твоя сестра, Джереми, неисправима. Гордячка! Да, вот из кого получилась бы прекрасная королева. Увы… Не такой судьбы я для нее желал. Пришлось выдать ее замуж за этого жалкого барона. Эх…
— Зато, батюшка, — возразил Джереми. — У нее брак по любви. Может, оно и к лучшему, что так все получилось.
Что получилось? Какую судьбу для своей дочери планировал наш хозяин? Надо будет расспросить Бертольда, подумал я. А то я по-прежнему прискорбно мало знаю о своих союзниках. Точнее — хозяевах. А без этого трудно, почти невозможно, выстроить правильную линию своего поведения и просчитать их будущие поступки, чтобы не оказаться в каком-нибудь болоте с перерезанным горлом.
В возке мы на этот раз с падре Бертольдом ехали вдвоем. Брат Рикард был отправлен на козлы к кучеру. Под правой рукой обнаженная шпага, за поясом пистоль. Бдит. Я же, подождав, пока наше средство передвижения выкатится на дорогу, решил начать прогрессивно «умнеть» (в том смысле, что поменьше прикидываться недалеким мужланом) и приступил к падре с расспросами.
— Падре, позвольте вас спросить, — начал я и, получив кивок, продолжил. — Расскажите мне, пожалуйста, почему благородная дочь герцога с такой неприязнью отнеслась ко мне? Чем ее осмелился так оскорбить принц, на которого я похож?
Бертольд задумчиво посмотрел на меня, очевидно прикидывая, стоит ли посвящать меня в эту историю, и, видимо, пришел к выводу, что в любом случае я должен буду узнать, кого мне предстоит изображать.
— Это произошло три года назад, — заговорил он. — Но началось все, пожалуй, еще раньше. Я имею в виду предпосылки, которые привели к событиям, оставившим наше королевство без наследника, а герцога Говарда сделали опальным…
Не буду тут приводить разные разглагольствования падре Бертольда, оказавшегося до них весьма охочим, на тему, кто, в каком случае и какую допустил ошибку, изложу только суть.
Короче, жил-был король. Вполне вменяемый. Воевал с соседями, мирился с ними же, вводил новые налоги, отменял старые, пировал. Текучкой особо не заморачивался — благо был у него друг и по совместительству главный советник герцог Говард, который всю рутину и тянул. В общем, вел обычную королевскую жизнь. И все бы ничего, но шесть лет тому назад он взял — да и помер. То ли переел чего, то ли перепил. Не столь важно. После него осталась вдова, она же королева, и двенадцатилетний сын — принц Конрад, наследник.
И опять же ничего такого уж страшного в подобной ситуации не было. Если бы спустя год и королева не отправилась в мир иной. И вот тут уже были определенные нюансы — отгоревав с месячишко по «в Бозе почившему» супругу, королева завела себе любовника. Ага. Долго ждать не стала. И ее избранник, некий слишком молодой для королевы граф, тоже оказался излишне шустер — практически сразу начал лезть в дела правления, которые уверенно и не без пользы для себя вели лорды, составившие до совершеннолетия принца Высший Совет. В общем, пошли слухи, что королеве кто-то на завтрак подал порцию яда. Особенно они усилились, когда ее любовнику, эти слухи и распространявшему, быстренько оттяпали голову. Нет, никакого убийства не было. Все исполнили честь по чести — на плахе, при стечении народа, по приговору Высшего Совета, за воровство из королевской казны. То, что это было никакое не воровство, а подарки влюбленной королевы, значения не имело — из казны пропало, а нашлось в доме графа.