Страница 34 из 82
После этого один из лордов взял на себя труд по воспитанию юного принца, поселившись для этого со всем своим семейством в лучших покоях королевского дворца, а самого наследника переместив не в каморку, конечно, но в неподобающие его статусу комнаты. Рулить же всем в стране продолжил Высший Совет, где власть мало-помалу захватил герцог Говард. Последнее неудивительно — он лучше всех знал о делах, так как и до этого их вел.
Прошел год. Принцу исполнилось четырнадцать. И он впервые показал зубы. И не какие-нибудь мелкие, а сразу клыки. Правда, лорды, занятые тем, что делили все, что можно было поделить, осознать это не удосужились. Даже многомудрый герцог Говард, что его впоследствии и подвело.
Надо сказать, что принц обожал охоту. И это его увлечение лорд-воспитатель всячески одобрял и поддерживал. Хороший будущий правитель растет — делами не интересуется, учиться ничему не желает, знай, фехтует со своими такими же бестолковыми друзьями, да за волками и медведями по лесам гоняется. Друзья, кстати, были все постарше принца и, что называется, повесы. Они, видать, и надоумили подростка, что пора бы уже ему продемонстрировать «королевский норов». И тот его показал во всей красе — затравил своего лорда-наставника собаками, пригласив его на одну из своих охот. Вот так — просто и непринужденно.
Тут бы членам Высшего Совета надо было напрячься, но… Они этого не сделали. Наоборот — порадовались, что их стало на одного меньше. Да еще на того, кто, как они опасались, сможет получить влияние на будущего короля.
Новым наставником принца стал герцог Говард, который теперь не только всем королевством по сути заруливал, но и за наследника ответственность на себя взвалил. Охоты были прекращены, принц был посажен за парту с различными учителями. И… Наш недавний хозяин начал подводить к будущему королю свою дочку. Ту самую Вильгельмину, которая меня за сходство со своим несостоявшимся мужем теперь «терпеть не переваривает».
Увы, но симпатии между будущими королем и королевой не возникло. Вильгельмина была старше принца на три года и куда образованнее, что ему постоянно с презрением и демонстрировала. Наследник, в свою очередь, тоже питал к ней не самые теплые чувства, так как понимал, что его попросту заставляют жениться на не вызывающей у него ничего, кроме раздражения, девушке. Да и ее отца, герцога Говарда, он, как потом выяснилось, подозревал в отравлении своей матери. Бертольд, кстати, был абсолютно уверен, что герцог был совершенно не при чем.
— Не такой человек герцог Говард, чтобы пойти на отравление, — убежденно сказал он, когда дошел до этой части своего повествования. — Он бы, скорее, приказал кому-то из своих многочисленных вассалов любовника королевы на дуэли убить. Но и этого не сделал, так как не так уж тот графеныш ему и мешал.
В общем, в день своего пятнадцатилетия принц Конрад, который начал его отмечать, не дожидаясь торжественно пира, еще с утра в «узком кругу» своих друзей, совершил то, что уже через месяц привело его в болото. А именно — изнасиловал Вильгельмину. Будучи приглашенной к наследнику, девушка, хотя и не хотела, была вынуждена приехать во дворец, где в зале, в которой все и произошло, к своему удивлению, не обнаружила ни одной дамы, а только Конрада и его приспешников. Дочку герцога Говарда схватили, и прямо там, за столом, и… Короче, понятно, что принц с ней сделал.
И не только сделал, но и не стал этого скрывать. Наоборот. Придя ближе к вечеру на пир по случаю своего дня рождения, уже подвыпивший будущий король во всеуслышание рассказал, как он «начал мстить» за убийство своей матери, приказал арестовать и подвергнуть пыткам герцога Говарда (тот, уже зная о том, что произошло, на пир не приехал), а также пообещал всем присутствовавшим гостям, среди которых были и лорды из Высшего Совета, что отныне он берет всю власть в свои руки, а с ними еще «разберется». Этим-то последним обещанием он себе смертный приговор и подписал.
Герцог Говард, предупрежденный о грозящей ему опасности с чадами и домочадцами из столицы успел ретироваться, но из королевства бежать не стал, а только скрылся, поддерживая связь с другими аристократами и, как говорится, держа руку на пульсе событий.
А события эти понеслись вскачь. Заговор против неадекватного принца был составлен в кратчайшие сроки. Так-то прирезать его проблем не составило бы, но препятствием служило то, что народ юношу любил. И в память о его отце, который, напомню, оставил о себе славу «вполне вменяемого» монарха и просто потому, что простолюдины традиционно не любят аристократов, но любят тех, кто этих аристократов «прижимает к ногтю». Так что, если принц кого-то из них приказывает бросить в застенки, как герцога Говарда, или насилует дочь кого-то из них, то они только радуются, так как также поступают аристократы с ними самими. Получается этакая компенсация, и «царство справедливости». В общем, волнения в столице неминуемо произошли бы, если бы принца вот так просто прибили.
Выход, разумеется, нашелся. Охота! Столь любимая принцем и по которой он так соскучился, пока находился под надзором герцога Говарда. Все лорды, которую эту забаву и организовали, поехали со своим будущим королем и со всем уважением препроводили его к тому месту, где их в засаде дожидался герцог Говард с сыном Джереми и дюжиной своих самых верных боевых холопов.
Друзей принца общими усилиями лордов и воинов герцога Говарда перестреляли и перерезали за считанные минуты. В живых оставили только двоих, которых заранее подкупили, чтобы они потом подтвердили, что на них напали горцы, иногда спускавшиеся в долины для грабежей, и что «их возлюбленный принц» в схватке «куда-то пропал». Решение не объявлять до поры до времени о гибели наследника было принято лордами в связи с тем, что они еще не договорились между собой, какую, а главное — чью власть установить в королевстве. Пока пришли к соглашению, что будут править коллегиально в рамках Высшего Совета, как бы «надеясь на возвращение пропавшего принца Конрада и денно и нощно молясь об этом».
— Слуг тоже всех перебили? — невольно спросил я, понимая, что они в составе охоты обязательно должны были быть.
— А? Слуг? — не сразу понял мой вопрос падре. — Нет. Они остались в разбитом лагере, куда охотники должны были вернуться с добычей. Не перебивай меня, спрашивая о разной ерунде, Род. Тьфу! Конрад. Кто убил самого принца, я, разумеется, доподлинно не знаю, но подозреваю, что лично герцог Говард. А вот к болоту его тело оттащил его сын — граф Джереми. Ну, ты сам слышал, как он это за обедом сказал. Вот, собственно, и все.