Страница 28 из 82
Глава 12
Вера Николаевна. Переговоры
1579-й год новой эры, отсчитывающейся от образования церкви Пятерых.
Через три года после моего появления в этом мире.
«Зачем мне все это надо? Зачем я начинаю изыскивать способы, чтобы помочь?» — спрашивала себя Вера Николаевна, пока принцесса посылала грума, чтобы тот пригласил герцога Рене в ее карету.
И отвечала себе: «Затем, что раз уж попала в тело взбалмошной и недалекой девчонки, то лучше уж пусть она станет королевой, чем марионеткой в чьих-то руках. В противном случае только и останется, что вместе с Луизой и по ее прихоти менять, как перчатки, любовников».
— Пока герцог сюда идет, быстро выложи мне все, что знаешь о нем. В первую очередь, о его отношениях с твоим братом и кардиналом. Что в них твоего любвеобильного дядюшку может не устраивать? — спросила она Луизу.
— Что я знаю? — задумчиво проговорила та. — Да, пожалуй, не так и много. С Лотером все просто — он сейчас, чтобы пополнить свою казну, до которой дорвался, не только увеличивает налоги, но и хочет их все сделать государственными. То есть, например, чтобы пошлины, которые с торговцев в Орлеаке получает сейчас дядюшка, шли не ему, а сразу, целиком и полностью, королю. Естественно, дядю это не устраивает. Да и помимо этого, мой лживый брат требует от аристократов предоставить ему заем, который, как все понимают, никогда не вернет. Якобы на войну, но на самом деле на свои развлечения. Нет, ты представляешь⁈ С аристократов поборы! Понимаю еще, когда трясут торгашей или ростовщиков. Это нормально. Никто и слова против не сказал бы, но благородных⁈
Вера Николаевна очень сомневалась, что никто «слова против не сказал бы» при грабеже купеческого сословия и ростовщиков. Они бы как раз и сказали бы. Кстати, движение Фронды во Франции, на которую весьма походит, в том числе и по названию, Франгалия, чем-то подобным и была вызвана. И мало там от этих протестов власти не показалось.
— Понятно, — сказала Вера Николаевна. — Это хорошо. Я имею в виду, что ситуация для тебя удачно складывается. А с кардиналом что герцог не поделил?
— Ну, тут… — Луиза слегка замялась. — Это из-за супруги Рене.
— Что⁈ — не удержалась от удивленного возгласа Вера Николаевна. — Герцог с кардиналом жену герцога не поделили? Как это может быть?
— Нет, — рассмеялась принцесса. — Клеменция, так ее зовут, незаконнорожденная дочь предыдущего понтифика. В Романии у клириков это в порядке вещей. Там вообще нравы куда более, — девушка пощелкала пальцами, подбирая подходящее слово. — Гибкие. Даже чем у нас. А понтифик это…
— Я понимаю, кто такой понтифик, — не дала девушке пуститься в пространные объяснения Вера Николаевна. — Глава вашей церкви.
— Да, — продолжила Луиза. — Так вот, помимо этого Клеменция еще одаренная. А всех, хоть немного владеющих магией, церковь забирает к себе. Клеменция же этого избежала. Ну, пока понтифик был жив. Когда же он умер, следующий понтифик распорядился поставить Клео, так ее сокращенно часто называют, перед выбором — или служить церкви, или уйти в монастырь. Разумеется, будущую супругу дяди это не устраивало. Она даже уже думала о побеге, но тут встретилась с Рене, который как раз путешествовал по Романии. Как благородный человек и настоящий рыцарь дядя предложил ей свою руку. Конечно, свою роль сыграло и то, что Клео красавица. Такой, южный, жгучий тип. После этого ее побоялись тронуть, и она вместе с дядей уехала к нам.
— И что случилось потом? — снова поторопила собеседницу Вера Николаевна.
— Конечно же, дядя сразу представил свою супругу к королевскому двору, — пожала плечами Луиза. — Но видишь ли… Я уже говорила, что в Романии нравы более свободные, чем у нас (куда уж больше, подумала Вера Николаевна). И Клео… Она… Появились слухи, что она иногда проводит слишком много времени с девушками… — Вера Николаевна при этих словах поморщилась, а принцесса продолжила. — Но и это еще не все. Романия — это страна утонченных интриг. И Клеменция перенесла эту традицию сюда. Начала сколачивать комплот против кардинала. Впрочем, это объяснимо — он ей прилюдно как-то замечание сделал за ее поведение. Вот она и ответила… А тут еще ее одаренность. И не простая. Уверяют, что она обладает возможностью омолаживать женщин. Из-за этого ее влияние на жен высшей знати было очень велико, и кардиналу пришлось несладко. Натравить на супругу герцога Орлеакского инквизицию кардинал, конечно, не решился, но убедил моего отца, который тогда был на троне, удалить Клеменцию от двора. Как он выразился, «во избежание и чтобы не допустить распространение греховного соблазна». С тех пор она безвылазно сидит в Орлеаке. И, как я точно знаю, жутко скучает, потому что, будучи хоть и бастардом, но дочерью понтифика, всю свою юность провела в центре кипящих событий. Да, еще Рене после этого больше не мог претендовать на пост канцлера. Правда, шансов им стать у него было немного, слишком молод, а вскоре и саму эту должность отец упразднил.
— Отлично, теперь все ясно, — подытожила Вера Николаевна. — Вон и наш герцог идет. Как карета тронется, говори то, что я тебе буду подсказывать. Поверь, я знаю, как с ним построить беседу так, чтобы он тебе не двести тысяч, а пару миллионов дал.
— Что ж, давай попробуем… — согласилась принцесса. — Но если что-то пойдет не так, разговор поведу я сама. И не дай тебе Пятеро, если Рене чем-нибудь оскорбится и возьмет назад свое обещание помочь мне золотом!
* * *
— Герцог, — начала, следуя подсказкам Веры Николаевны, Луиза, как только дверца кареты закрылась за ее дядей. — Я хотела с вами кое-что обсудить.
— Конечно, ваше высочество, — учтиво склонил тот голову. — Но меня до глубины души огорчает, что вы так официально ко мне обращаетесь. Что случилось? Ведь еще вчера вечером мы с вами договорились, что я, когда мы наедине, буду для вас не герцогом, не дядюшкой, а вашим «дорогим Рене». Разве не так, Луиза? — мужчина потянулся к собеседнице, чтобы поцеловать ее.
— Разумеется, наша договоренность остается в силе, — чуть отстранилась принцесса. — Но сейчас я хотела бы поговорить с вами о важных делах. Как с герцогом Орлеакским. С «милым Рене» мы пообщаемся в другой раз. И не единожды. Обещаю вам.
— Слушай, Вьерра, да ты и на куртуазном языке любви умеешь говорить⁈ — восхитилась Луиза, обращаясь к Вере Николаевне, пока герцог обдумывал только что услышанное. — Никогда бы не подумала!