Страница 17 из 82
— Надень-ка на голову вот это, — протянул мне монах черный мешок из плотной ткани, как только я закрыл за собой дверь. — И помалкивай, пока тебя не спросят.
Скрип ворот, стук колес по камням, которыми, видимо, был выложен двор, остановились. Чувствуя на своем плече тяжелую руку Рикарда, вылез из возка и, направляемый им, пошел. Несколько ступенек крыльца, наверное, дверь, потом какой-то холл, лестница, поворот направо, длинный коридор, похоже, еще одна дверь.
— Падре Бертольд к его светлости по важному делу, — несколько раз на этом не слишком продолжительном пути произносил падре, как я догадался, объясняя лакеям или кому-то там еще, кто он и куда направляется.
Под ногами я ощутил ворс ковра. Судя по всему, мы на месте.
— Бертольд! — опуская в обращении и «отца» и «падре», воскликнул хозяин (а кто еще?) замка, он же герцог Говард, пред светлы очи которого падре и собирался меня представить. — Кого это ты ко мне притащил? Что это еще за секретный узник у тебя такой? Что за маскарад?
— Это, ваша светлость, — начал объяснять отец Бертольд, и голос у него стал заискивающим. — Видите ли, этот человек… В общем, я не хотел, чтобы ваши гости, которые у вас почти всегда есть, случайно увидели его лицо.
— Не понял! А что такого в его лице особенного? — я услышал шорох отодвигаемого кресла.
— Судите сами, ваша светлость, — заспешил падре. — Брат Рикард, сними мешок с головы Рода.
Да будет свет! Я на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, что нахожусь в помещении, которое сразу определил как кабинет. Пол, действительно, покрыт ковром, потолок такой высокий, что, чтобы его рассмотреть, нужно голову вверх задирать, стрельчатые окна, на стенах чьи-то портреты и картины с батальными сценами. Из-за стола в мою сторону шел седовласый мужчина. Пожилой, но явно сохранивший физическую силу. Лицо чисто выбрито, ястребиный нос, такие же глаза, взгляд острый, губы тонкие, подбородок волевой. Одет в черный камзол, на шее массивная золотая цепь с каким-то медальоном.
— Ну-ка, ну-ка, — медленно проговорил он, приближаясь ко мне и вглядываясь в мое лицо. — Не может быть! Мы же принца Конрада сами…Кхм, кхм, — он чуть закашлялся. — В общем, не важно. Кто это, Бертольд? — повернулся он к падре. — Где ты его нашел? Или это и правда он? Но как такое может быть⁈
— Нет, что вы, ваша светлость, — теперь в голосе падре звучало самодовольство. — Конечно, это не он. Серв. Вернее, дворовый раб. Я его отобрал у одного полунищего барона. Может быть, слышали, барон Дирк такой?
— Слышал что-то, — ответил герцог. — И этот раб?
— Да, — закивал падре. — Все время жил у него. Но откуда же барону знать, как выглядел принц? Он не только при дворе, но и в столице, думаю, ни разу в жизни не был. И вот…
— Интересно, интересно, — герцог обошел меня по кругу, потом взял за подбородок и бесцеремонно повернул мое лицо к свету, чтобы лучше его разглядеть. — И ты хочешь предложить его мне? Я правильно тебя понял? А что? Любопытно может получиться, пожалуй…
— Именно для этого я его к вам и доставил, ваша светлость, — снова зачастил падре. — Он, конечно, совсем неотесанный, но если с ним позаниматься, то его можно будет выдать за того… Ну, за пропавшего…
— Вызвать смуту? И воспользоваться этим? — герцог начал размышлять вслух. — А при удаче так и на трон посадить? Народец-то от власти моих «друзей» (это слово герцог будто выплюнул с омерзением) уже звереть начал. И править из-за спины этой марионетки какое-то время… А там, как подомну всех под себя…
Герцог задумался, и мне ход его мыслей совсем не понравился. Потому что означал он одно — после того, как он «подомнет всех под себя», мои дни будут сочтены.
— Хорошо! — вынес наш хозяин вердикт. — Пусть наш двойник пока остается у меня. Я подумаю, стоит ли все это затевать, и заодно посмотрю, что он из себя представляет. Насколько обучаем. Кстати, гостей в замке сейчас как раз нет, Бертольд. Так что эту тряпку можно ему на голову больше не напяливать. А что скажешь ты, Рикард? — он обратился к монаху и, как мне показалось, уважения в его голосе было больше, чем когда он разговаривал с падре.
— Он, ваша светлость, — ответил пожилой монах. — Отлично владеет шпагой. И метко стреляет из пистоля. Утверждает, что научился, когда барон для своего сына учителя фехтования выписал откуда-то. И вообще, по-моему, он далеко не так прост, как должен был бы быть.
— Да? — герцог снова ухватил меня за подбородок. — Не так прост? Фехтует? Что ж, это даже неплохо. А держать его в повиновении мы способ найдем!