Страница 12 из 82
Не могу сказать, что мне очень хотелось принимать участие в этой схватке. С куда большим удовольствием я бы постарался как-то договориться с разбойниками. С одной стороны, с позиции силы — демонстрируя подобранный мною пистоль. А с другой, с позиции конструктивности — предлагая им удовлетвориться содержимым того ларца, который падре только что своим телом сейчас не закрывал. Нисколько не сомневаюсь, что в нем лежат денежки, которые он во славу церкви с феодалов собирал. И там немало должно быть. Не одного же моего бывшего хозяина он пощипал?
Ну, а если уж так неймется обязательно кого-нибудь к праотцам отправить, то я классово свой напавшим. Я кто? Раб, как в недавнем прошлом и многие из них. За что меня убивать? Отец Бертольд, стражники — это другое дело. Кровопийца и его наймиты. А меня и кучеров можно бы и отпустить. Я даже готов рассмотреть предложение вступить в шайку, если по-другому никак. Тоже может оказаться неплохим вариантом.
Падре смотрит на меня затравлено. Хорошо понимаю его. И всей душой разделяю его опасения относительно нашей ближайшей судьбы, которая только что лишила меня выбора.
— Там монахи! — раздаются крики снаружи. — Бей, убивай! Не выпустим долгополых живыми!
Разбойником стать теперь уже не получится, придется окончательно и бесповоротно выбирать путь самозванца. Выхватываю из ножен шпагу пожилого монаха, не ошибся — отличное оружие. В правой она, в левой пистоль со взведенным курком. Выпрыгиваю из возка. И сразу же на одном голом инстинкте пригибаю голову и ухожу на ногах в полуприсед. Надо мной с гулом проносится дубина. Держит ее здоровенный мужик. Он кузнецом что ли был? Нет, тогда бы, наверное, лупил сверху вниз, как молотом по наковальне, и моя голова после такого сейчас уже была бы вбита мне в желудок. Не вставая, колю разбойника шпагой в живот. Тот хватается за полученную рану и со стоном валится набок.
Удачно попал. Если бы в грудь, то лезвие могло бы между ребрами застрять. Впрочем, делаю все на автомате. Недаром же я столько лет в фехтовальном зале провел и индивидуальные уроки исторического фехтования брал у лучших мастеров не только в России, но и в Италии, Испании, Франции. Видимо, смогли меня они чему-то научить.
И сразу вслед за первым появляется следующий враг. Этот помельче, что хорошо, но пошустрее, что плохо. Вооружен топором. И машет им, как по мне, вполне уверенно. Чувствуется, что данный персонаж уже давно на дорогах промышляет, научился кое-чему. Но только шпага длиннее. И значительно. Отскакиваю в сторону (сзади возок свободы маневра не дает), наношу укол в правое плечо, а когда противник на мгновение замирает, пытаясь сообразить, что ему делать, — левой рукой топор с земли подбирать или тикать, самым кончиком шпаги провожу ему по горлу. Кровь фонтаном. Этот точно уже не жилец.
Как и я. Передо мной стоит некто в явно содранном с какого-то богатого дворянина или купца камзоле и собирается пустить в меня стрелу из лука, который он уже почти натянул. Улыбается. Понимает, что ни подскочить к нему на дистанцию удара шпагой, ни отскочить в сторону я не успею. Как у меня получилось левой рукой, от бедра из тяжеленного пистоля, который впору двумя руками держать, не только выстрелить, но еще и попасть? Но получилось. Полголовы лучнику снес.
И на этом схватка закончилась. Нет, не меня разбойнички испугались. Местный прево со своим отрядом очень удачно по этой же дороге со своей охоты на эту шайку возвращаться изволил. И поспешил на выстрелы. Едва завидев новых противников, разбойники предпочли ретироваться.
И тут у меня начался натуральный отходняк. Одно дело шпагой в тренировочных схватках орудовать, когда ни ты никого не убиваешь, ни тебя никто убить не пытается, и совсем другое — вот так, когда рядом с тобой лежат три трупа. Тот, которого я в живот ранил, еще жив, правда, но это ненадолго. В этом времени такие раны не лечатся, да и не будет с бандитом никто заморачиваться. Как в воду глядел. К любителю дубины подъехал один из солдат прево и, не слезая с седла, своей пикой пригвоздил его к земле.
— Вы очень предусмотрительно, ваша честь, обзавелись вторым охранником, — сказал прево выбравшемуся из возка падре Бертольду. — И смотрю, не менее умел, что Родрик. Кстати, а где он? А этот троих разбойников убил.
— Один троих? — машинально переспросил падре.
— Да, — подтвердил прево. — Вот этого и того шпагой, а третьего подстрелил. Один. Никого, кроме него, здесь нет. А трупы — вот они. Кто же еще это мог сделать?
— Интересно, очень интересно, — пробормотал отец Бертольд, бросив на меня взгляд. — Что ж, любезный сэр Деррек, надеюсь, вы согласитесь проводить мой небольшой обоз до Киндвелла? Вы же не собираетесь преследовать беглецов по ночному лесу?
Разумеется, прево согласился. Лезть в лес ни ему, ни его подчиненным вовсе не хотелось, а тут появилась и уважительная причина, чтобы этого не делать.
— Брат Род, — обратился ко мне падре, видимо, не желая перед сэром Дерреком раскрывать, что я, несмотря на рясу, никаким монахом не являюсь. — Полезай в возок. Я хочу задать тебе несколько вопросов.